Любовь без поцелуев (СИ)

И сейчас прямо трясёт, как вспомню, какой он длинный, гладкий, горячий, какой он был на вкус, как Макс дышал и стонал там…

Я пьяный и счастливый идиот.

Следующее утро я проспал, потому что полночи валялся в постели, тупо вспоминал, вспоминал, вспоминал… От воспоминаний меня пробило на подрочить, но всё-таки я выпил порядочно и процесс затянулся. Но это пофиг, Макс тоже проспал и продолжал дрыхнуть, когда я уже проснулся и оделся. Я думал, я ему дверь выбью, орал: «Вставай, хорош валяться!», а он орал мне в ответ: «Комнин, иди ж ты нахуй, дай поспать!» – и я снова улыбался, как дурак.

Потом он выполз наконец, поклялся, что больше никогда пить не будет, и мы остаток дня слонялись туда-сюда, пиная балду, и только за час до отбоя я вспомнил, что уроки же, блядь, нихуя не сделаны! А там, как назло, ебучая геометрия, которую надо сдавать.

– И где моя линейка?

– Ты из неё катапульту сделал в прошлый раз, забыл уже?

– Яяя? Ну, найди новую, только не деревянную, ненавижу деревянные!

…

– Ты что притащил?!

– Линейка, пластмассовая, что тебе не нравится?

– Она розовая! С блёстками! С русалочкой Ариель! Ты ебанулся, да? Как я завтра такое из пенала достану? Неужели нигде нормальных нет?

…

– Блядь, Стас, ты смерти моей хочешь? Где ты вообще взял такое?

– Нет, ну на тебя не угодишь! – я ржал, глядя, как Макс туда-сюда вертит метровую железную линейку из кабинета трудов.

– Это не линейка, это меч короля Артура, блин! И щас ты у меня ей получишь!

– Да ладно, я же прикалываюсь, вот, держи нормальную…

Только бы он улыбался.

Десять, девять, восемь, семь…

Для вас и для Стаса с Максом в этой главе играли Дискотека Авария, Тату, Селин Дион, Катя Лель, Демо, Земфира

====== 29. А потом он уехал – 4ч ======

Макс уже был не здесь, он уже был там – у себя дома. Он всё время говорил, говорил, говорил… Строил планы на остаток четверти, на свой День рождения, на Новый год, на каникулы… Я, кажется, заочно побывал у него дома, в школе, во всех клубах, кафе, салонах красоты, спортивных центрах, перезнакомился со всеми его друзьями… Я уже его не затыкал. Какой смысл?

Я смотрел, чтобы ничего не случилось. А значит – один Макс не оставался вообще. И дело было не только в том, что он – это он. Тех, кто уезжает домой, всегда ненавидят и стараются достать. Оставить что-нибудь «на память». При мне всякое было – волосы заливали зелёнкой, сигаретой прижигали, иголки втыкали с нитками, пропитанными чернилами… Я такое с Максом сделать не дам.

– У тебя чего такие синяки под глазами?

– Да ничего…"

"Я почти не спал по ночам. Возвращаясь от него, я лежал и пялился в потолок – казалось глупым спать, пока он здесь. Терять во сне несколько часов с ним в одном здании. Я лежал и вспоминал.