Любовь без поцелуев (СИ)

– Я привык к тому, что меня не любят, но тут… Я домой хочу, к друзьям, к отцу, я…

– Слушай, ну чего ты оправдываешься? Ты мне ничего не должен. Уезжай спокойно, а потом в свою Англию, делай там, что хочешь, мне пофиг.

– Правда пофиг? – мы сидели и смотрели друг другу в глаза.

– А я плакать должен?

– Нет, конечно, – он моргнул, – я, ты, глупо как-то… Мы ведь, – и отставил свою банку, – так и не… А ты ведь даже не поцеловал меня ни разу по-нормальному, в губы, я вообще не понимаю, что ты там думаешь, какие заморочки. И мне пофигу! Я уеду через... так, раз, два, три…

– Через двести двадцать девять часов.

– А..?

– Я же говорю, заткнись, пожалуйста.

Макс одним глотком допил свой коктейль. И вдруг, как-то, раз – я даже охуеть не успел – уселся мне на колени, закинул руку на шею.

– Ёб твою мать, ты чего творишь!

– Что-что, – Макс смеялся и я сообразил, что он ещё до дискотеки чего-то налакался, – да ничего! Ну, ты посмотри на меня, я же высоченный, я в своём классе самый высокий, ну, кому я ещё смогу на колени сесть? А мне, может, хочется… – и гладил меня по шее, оттягивал воротник. Я его за цепочку схватил, чтоб он не качался. – Стас, ты иногда такая сволочь, такой урод… Ааа, ничего не могу с собой поделать – он крутился, сидеть на низкой, шаткой парте нам было неудобно. А ещё мне, блядь, было очень неудобно в одежде, одежда мешала – своя и его. Я задыхался, а дышать мог только им, если уткнуться в шею, а руки запустить под толстовку… А под толстовкой его кожа – тёплая, гладкая, с тонким рельефом мускулов, только соски выпирают…

– Шшштошшш ты со мной творишшшш, – шипел Макс, ёрзая на мне, – шшштошшш ты за тварь такая? Я не… Блядь, я с тобой на всё согласен!

Согласен он тут, придурок… Какой же он придурок, а какой же я придурок… Я тоже на всё согласен, лишь бы он не уезжал, только что я могу?.. Что я ему – такому красивому, такому умному, такому необычному? Я только крепче схватил его за цепочку, мне его придушить хотелось. Ничего я ему, если бы не это тупое блядство вокруг, он бы на меня и не посмотрел даже, всё, что я могу – это не подпускать к нему этих уродов, всю эту грязь и холод.

«Только скажи,

Дальше нас двое.

Только огни

Аэродрома.

Мы убежим,

Нас не догонят.

Дальше от них,

Дальше от дома…»

– «Татушки», – пьяно зашептал мне Макс в ухо и у меня волосы встали дыбом, – классные, был на их концерте… А помнишь, ты говорил, что тебе нравится порнуха с лесбиянками? – он уже расстёгивал мне рубашку.

– Я соврал, ты прикинь, а? – я спихнул его с колен, схватил за края и стянул с него фиолетовую толстовку. Кулон со стразами стукнулся о грудь. Макс смотрел на меня, глаза у него горели – никогда не думал, что так может быть, что на тебя смотрят и только от этого ты хочешь, безумно хочешь.

«Небо уронит

Ночь на ладони.

Нас не догонят!

Нас не догонят!..