Любовь без поцелуев (СИ)

Но Макс рядом, я чувствую его запах и тепло, кажется, что всей кожей чувствую, как оно сочится из-под одежды, и я в нём плаваю, как в дыме от костра, только дышать легко, как ранним утром летом. Так, сосредоточимся. Б, Г, В, два, четыре, три… Валентина Михайловна делала вид, что не смотрит. Хорошая тётка. Я биологию сдавать буду. Нормальный такой предмет, не то, что литература или, там, история. Или какое-нибудь обществознание. Чёрт, поскорее бы! Может, Макса после проверочной удастся в туалет вытащить? И чего он упёрся?

– Так, сдаём работы. Так, Алексеев, тут не рисование, можешь оставить это себе… Я сказала листок, а не туалетной бумаги кусок… Стас, ты подписать забыл, ладно, давай сюда. Веригин, ты почему такой мятый, в одежде спал?

Но и потом Макс никуда идти не захотел. Я сидел, то злился, то пытался к нему прижаться, то писал ему записки, то снова начинал его гладить… Один раз он зажал мою ладонь ногами – некрепко, но я чуть не умер. Кажется, вечно бы так просидел, чувствуя его тепло. Просто одной ладонью. А хотелось всем телом.

Звонок прозвенел, Макс подорвался, вещи свои в сумку скинул и с такой скоростью сбежал, что я охуел, и весь класс охуел, и учительница – тоже.

– Комнин, что это с ним? Живот болит?

– Задница у него болит! – вякнул кто-то.

– Попиздите мне там… Наверное, живот, – мне, вдруг, и самому это в голову пришло. Чёрт, а если у него, и вправду, что-то болит? Ну, он же жаловался на еду. Он же, наверное, всякую дрянь жрать не может.

Но лучше так, чем если ему просто… не захотелось. Бля. А если бы его Игорь позвал, он бы пошёл? Игоря захотелось стукнуть.

Макс всю перемену где-то шкерился, но на урок, всё же, пришёл. Кажется, он рубашку гладил. Ну, точно. Теперь от него ещё и горячей тканью пахнет.

Литература, чтоб её!

«ты чё такой дёрганый? Где был?»

«да так. Стас, что с тобой?»

«ничего. А ты чего?»

«Ты больной? В смысле, я знаю, что ты больной, но мозгами думай! Ты меня за кого держишь, за пидора сортирного? Иди ты нахуй!!!»

Тут я завис. Он это щас к чему, вообще, написал? Макс сидел и делал морду кирпичом.

«чё у вас с Максом за тёрки?» – прилетело от Вовчика.

«нормально всё, я сам разберусь»

– Молодые люди, заканчиваем переписку Энгельса с Каутским. Я, конечно, знаю ответ, но всё таки спрошу: кроме Зайцевой и Менштейна, кто-нибудь ещё читал «Преступление и наказание»? Зря, кое-кому было бы очень полезно, тебе, Комнин, например.

– А мне-то чего? – даже возмутился я. Пересказывал мне Игорь эту хуйню, нихрена не понял. – Тупая книга."

"– Нет, вы смотрите, больше ста лет люди читали и восхищались гением Достоевского, а тут вот родился Стас Комнин и, в шестнадцать лет, открыл всем глаза. «Тупая книга». Ты хоть понял, про что она?

– Про идиота, – я нахмурился и уставился на парту.