Любовь без поцелуев (СИ)

Но это тоже всегда-всегда добровольно."

"Я голубой, педик, педрила, хуесос… Какие там ещё ругательные слова в нашей стране есть для определения лица гомосексуальной ориентации? А какие слова есть для определения того, что чуть-чуть не случилось в кабинете физрука? Какие слова есть для определения того, чем тут занимается Леночка? Как называется равнодушие, с которым на это все смотрят?

«Господи, даже Стас лучше их всех», – вдруг пришло мне в голову. Ему, по крайней мере, противно. Его ведь самого когда-то чуть не изнасиловали. Он об этом спокойно говорит сейчас и, наверное, гордится собой, что смог отбиться. Но тогда… отойдя от наркотического прихода – каково ему было? Тоже сидел вот так, глядя в стену, и умирал от собственного бессилия? Сколько ему было тогда – четырнадцать? И он тоже отлично понимал тогда, что никто за него не заступится, и никого не накажут.

Вот. Вот что меня убивает.

Я ведь могу позвонить отцу. Конечно, как всегда. Только и он мне не поверит. Я для него – полнейший отморозок, способный на всё, и уж, конечно, опорочить его старого приятеля.

Я чуть не застонал от бессилия. Как мне тут протерпеть? Потому что мне нужно протерпеть! Мне нужно уехать. Отец прав: эта жизнь – не для меня. Что ж, найду себе другую.

Только вот…

Нет-нет, я продержусь.

Коньяк сильно отдавал одеколоном. Я – от голода, от перенесенного напряжения – опьянел почти сразу. Осмотрел свои запасы и горько пожалел, что уже почти всё съел. Осталось немного шоколада, пара пачек сушеного кальмара и банка шпрот. Надо написать Спириту – пусть привезёт ещё еды. Видимо, нормально питаться здесь (Нормально? Я уже считаю здешнюю еду нормальной? Вот оно, падение!) мне нескоро придётся, если вообще придётся.

Сумерки наполняли комнату. Я дремал, кое-как свернувшись на продавленной кровати. По- хорошему, стоило бы приняться за алгебру – задали какое-то несусветное количество примеров, но я махнул рукой. Авось не спросят! А если и спросят – ну, поставят двойку и что? Для человека, который столько пережил, двойка – уже не самое страшное. В конце концов, у меня отличные оценки. И вообще. Всех ненавижу. Холодно. И есть хочу.

Разбудил меня громкий стук в дверь. Я суматошно скатился с кровати, дохнул себе на ладонь – не слишком ли пахнет одеколоном? Вроде нет. Повернул чуть трясущимися руками ключ и выдохнул сквозь зубы. Ну, конечно-конечно, как же я мог забыть. Татьяна Павловна.

– Картошка, Веригин! – она принюхалась. – А что ты надушился, как на свидание?

– Ранку дезинфицировал одеколоном, – буркнул я, отворачиваясь. Чёртова картошка! Как будто у меня есть настроение! Как будто у кого-то вообще – во всей обозримой вселенной – есть настроение чистить картошку.

В маленьком закутке на кухне оголённая лампочка светила с беспощадной яркостью.