Любовь без поцелуев (СИ)

То, что всегда казалось мне дымчатым призраком, намёками в разговорах со Спиритом и Игорем, вдруг обрело форму, плоть и хриплое, вонючее дыхание.

– Я твоему отцу пообещал… – сипел физрук мне в ухо, когда я, всхлипывая от ужаса, бестолково пытался перехватить его руку у себя на поясе, – что уйдёт у тебя эта дурь… клин-клином…

Я бился, ничего не соображая, паника затопила мозг тёмной волной. Все навыки самообороны просто улетучились, остался лишь страх – слепой страх тела перед насилием, ступор от собственной слабости. Как во сне, когда хочешь закричать – и не можешь, и только в глубине пульсом бьётся мысль: «это сон, я проснусь, проснусь»…

Но это был не сон. Это была жуткая реальность, в которой взрослый противный мужик прижимал меня к стене, грубо лапая за промежность, выкручивая руку и слюнявя шею. А я ничего не мог сделать, ничего. Это была реальность, в которой я был слабым, беспомощным мальчиком неполных семнадцати лет, в которой не имел никакого значения ни мой статус, ни мои деньги, ничего из того, на что я обычно полагался.

Его рука наконец протиснулась ко мне в брюки. Меня затрясло от отвращения, желудок сжался и подкатил к горлу.

– Отпустите меня… Пустите! – только и смог пролепетать я.

– Тихо, Максик, тихо, не дёргайся… Хороший мальчик! – я чувствовал его возбуждение и понимал, что вот-вот заплачу. Нет! Я дёрнулся ещё раз. И ещё раз – бесполезно. Никогда не полагался на силу, только на скорость, ловкость и на то, что всегда можно позвонить отцовскому телохранителю. Но тут, прижатый к стенке, я был беспомощен. Отвратительно беспомощен. Слабак. Тряпка.

– Хороший мальчик, такой красивый, такой гладкий… Люблю послушных мальчиков, – у этого извращенца рука тряслась, когда он лез ко мне в трусы, и я почувствовал, как его короткая, жесткая ладонь добралась до моего члена и принялась его тискать. – Что, уже жалеешь, что ты педик? Не хочешь?

– Н-нет… Пу-пустите…

– А будешь, – в его голосе звучало неприкрытое злорадство и похоть, – и больше никогда не захочешь, – и он принялся стягивать с меня штаны.

Всё. Конец. Ужас и паника хлынули в мозг, сметая все мысли и чувства, осталось только одно желание – сжаться в комочек и шептать: «Нет-нет-нет, пожалуйста, не надо, не надо...» И лишь на самом краешке сознания мелькнуло: «Не можешь драться честно – кусайся!»

И свет – яркий, резкий – вспыхнул в голове. Что я как маленькая девочка, которую зажали в тёмном переулке, в самом деле!

Я расслабился, делая вид, что сдался, и он повёлся. Захват ослаб, ладонь убралась из моих трусов, я услышал звяканье пряжки – он расстёгивал свои брюки.

«А вот это тебе уже не нужно», – злорадно подумал я и резко ударил рукой через плечо туда, где, по моему представлению, были его глаза.