Побег из страны грез

– Однако же отрывки на сайте выкладывал.

– Помнишь, я говорил, что нужно подогревать читательский интерес? Эти отрывки, малая часть написанного романа, провоцируют ожидания.

– Мне бы хотелось прочитать то, что ты уже написал, – тихо попросила Инга, не надеясь на удачу. – Не ради интереса, пойми. Ты же обещал мне помогать! Я – тебе, ты – мне.

– Хорошо, – ответил Виктор после долгой паузы. – Только полный текст у меня дома в компьютере. Я тебе его распечатаю и привезу. Но там, уверяю, вряд ли что-то есть полезное тебе. Алисины рассказы – в прочитанных тобой отрывках. В романе у меня действие разворачивается не столько в прошлом, сколько в настоящем. И героиня – обычная девушка, ничем не приметная, не ведьма. Замужем, живет себе потихоньку, никого не трогает…

– Списываешь ее с Алисы, – кивнула Инга. – Ты упомянул об этом в нашем разговоре в кафе.

– Да. Я очень надеюсь, что эта девушка отыщется. Интуиция подсказывает, что с ней не случилось ничего плохого. Только не понимаю, почему ты так уцепилась за эту историю. Какое отношение она имеет к тебе? Частично она увидена во снах этой девушкой, частично – выдумана мной.

– Интуиция, – пожала плечами Инга. Рассказывать о том, что случилось ночью, не хотелось. И в отместку за его нежелание делиться версиями, и потому что не хотела волновать.

Хотя… почему она решила, что он будет волноваться? Кто он ей? Старый приятель. Кто она ему? Старая приятельница. Бывшие сокурсники, которые даже вместе не окончили университет."

"– Витя, а почему ты тогда ушел? – спросила она вдруг.

– Когда? – не понял он.

– Из университета. Ты ушел в середине третьего курса, и видимых причин для этого не было. Да, не со всеми сокурсниками у тебя складывались близкие отношения, но ты ведь этого сам не хотел. С какими-то преподавателями у тебя возникло непонимание, но у кого из нас его не было? И те проблемы не были такими уж критическими, по крайней мере не могли служить поводом для того, чтобы ты бросил университет.

– Я его не бросил, я перевелся, – поправил Виктор.

Поставив чашку на столик, он сложил руки на груди, но поза не была наполеоновской из-за ссутуленных плеч, напротив, казалось, что он старается закрыться.

– У меня были причины, – туманно ответил писатель. – Кому-то они бы показались не вескими, для меня же являлись таковыми. И не в отношениях с сокурсниками и преподавателями было дело. Впрочем, в этом тоже.

Он еле заметно нервничал, будто невинный на первый взгляд вопрос оказался для него слишком сложным. И Инге почему-то подумалось, что то личное, что так оберегает Виктор от всех, имеет отношение к этому ответу.

– Не хочешь – не говори.

– Это настолько сложно объяснить, что… лучше не буду. Хочешь еще кофе?

– Лучше бы чаю.

– Сейчас сделаю.