Побег без права пересдачи

– Славно, – согласился наш любимый преподаватель. Глянул в мою сторону и, заметив пристальное внимание, усмехнулся: – Даже не верится.

– Порой чудеса случаются, – поделился опытом декан и поднялся. – Закругляйся, собрание кафедры с минуты на минуту. Думаю, и дети хотят поскорее воздухом подышать.

Ганс кивнул. Дождавшись, пока наш незваный зритель удалится, он встал из-за стола:

– Заканчиваем. Две минуты, чтобы сдать работы и покинуть аудиторию.

Паломничество мгновенно набрало силу. Получить ноль (а столько и ставилось, если совсем не сдать работу) не желал никто. Даже среди нас таких оригиналов не имелось.

Моя работа легла поверх трудов всех остальных болотных, и быть ей погребенной под стопкой контрольных подпиравших нас сзади адептов, если бы Ганс не выхватил ее за секунду до полного исчезновения из виду.

«Прыткий», – не могла не отметить я.

Чесались пятки, а это к любопытству, и отнюдь не к моему.

– Вересная, задержитесь.

Я даже не удивилась. И Вита не удивилась, и Кира… И даже братья-болотники.

– Не опаздывай, – кинули они и влились в убывающий поток адептов. Скорость, с какой болотные покидали аудиторию, не поддавалась точному измерению. Но быстро. Очень быстро.

Я только вздохнула и помахала на прощание. Бросили, как есть бросили. На растерзание оставили. И кого? Одну хлипенькую меня, будто я что-то могу противопоставить этому… Я покосилась на Ганса, который быстро проверял мою работу и хмурился. Досадливо так, словно другого ожидал. А что другое? Не могла же я правильные ответы писать! Совесть не позволяла. Да и скучно это.

– Дана, как вы это объясните? – наконец сказал он, отдавая работу. Без оценки, но с кучей помет.

– Плохо подготовилась? – предположила я.

– Скорее уж – очень плохо, – совершенно внезапно усмехнулся преподаватель. – Только неверные ответы.

– Да, так получилось.

Я потупилась. А ботинки у меня все же хорошие, можно рассматривать мыски. Даже интересно это, особенно когда в макушку устремлен досадливо-любопытствующий преподавательский взгляд. И чем ему так моя маковка приглянулась? Вроде ушки еще на положенном месте, да и других патологий нет.

– Интересная картина, – проговорил визави.

Он подхватил со стола шпору и показал мне.

– Это не мое, – честно сказала, открещиваясь от компромата.

«Нет уж, двояк поставишь. В шпоре не признаюсь, ноль мне ни к чему!» – пронеслось в голове, и я даже подбоченилась, готовясь опровергать все аргументы противника.

– Разумеется, – ласково, так, что не осталось сомнений в его «вере», сказал Ганс.

Да, я струсила. Самым позорным образом. Но нельзя же так внимательно смотреть! На психику, знаете, как давит?!

– Конечно, – разрешил этот злодей.

У меня уже душа в пятки ушла, пока он думал.