Морской Волк #07-09 - Врата Победы

По совокупной промышленной мощи, по всем наличным ресурсам, включая мобилизационный потенциал, Еврорейх превосходил и СССР, и Британскую империю, уступая лишь США. Но в отличие от русских, сумевших сплотить свою страну в единый военный лагерь, даже ценой значительных трудностей для населения, Еврорейх не был таковым никогда. Некоторое воодушевление и сплочение на волне побед в Испании, Африке, Египте и Ираке было весной и летом сорок третьего – как мне показалось, союзники Германии поверили в свою долю пирога после победы и готовы были сражаться. Этот порыв погас после Днепра, когда русский фронт пришел в движение – и тогда мы увидели тот «паровой каток», которым нас пугали в прошлую войну. И надо знать особенности национального характера французов: они легко возбуждаются, но так же легко приходят в уныние от поражений. Наш бешеный ефрейтор в ответ не придумал ничего лучше, как усилить репрессии. В итоге же, декларированное «равенство» граждан будущего Еврорейха так и осталось на бумаге.

В декабре сорок третьего во Франции мне довелось познакомиться с Леоном Дегрелем (тогда еще не президент Бельгии и глава партии «Правый фронт», а оберштурмбанфюрер в дивизии «Валлония»). Он заявил, что Еврорейх был бы непобедим, «если бы вы, немцы, перестали унижать своих союзников и смотрели бы на них как на равных, а не как на расходный материал». Однако же, говоря такое и прежде, в ответ он получал если не угрозы, «что лишь ваши боевые заслуги спасают вас от ареста за антигерманскую пропаганду», то рассуждения, что в будущем братстве европейских народов Германия должна нести бремя руководства, и это никак не может быть поставлено под сомнение! Итогом же было, что наши союзники становились скорее обузой, ради поддержания лояльности которых рейх должен был размещать на их территории свои собственные войска! Мы вели себя во Франции и в Италии (чему я сам не раз был свидетелем) как в завоеванной вражеской стране. Но еще великий Наполеон сказал, что со штыками можно делать что угодно, но на них нельзя сидеть.

Мы убивали и грабили. И мы не могли не грабить, поскольку по указанию из Берлина армия в Италии должна была обеспечивать себя продовольствием и некоторыми другими необходимыми товарами из местных ресурсов. Эта практика была уже отработана, выделялись деньги на закупку у населения – «евромарки», по курсу один к одному. В то же время реальная цена этих бумажек на февраль сорок четвертого по ценам «черного рынка» была едва один к десяти! Таким образом, мы платили итальянцам лишь десятую часть от настоящей цены – ясно, что и население, и даже чиновники отказывались иметь с нами дело. Но кормить солдат надо – и приходилось отбирать продукты в принудительном порядке, после обыска и изъятия спрятанного.