Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Только засевшие в башне янычары продолжали драться с остервенением, стреляя из ружей, а иногда раздавался и пушечный грохот, и моментально башню заволакивало дымом. Но не надолго – ветер тут же относил белые клубы далеко в сторону.

– Никак казаки лейб-конвоя скачут?! – крикнул кто-то из ординарцев Миниха, и все повернулись в сторону, глядя за вытянутой рукой. Из пыли выскочили трое всадников, в руке одного была пика с развевающимся на ветру желтым флажком, знакомым всей армии.

– Да это же сам Денисов! – рявкнул Миних – к старости он стал хорошо видеть на расстоянии, зато уже не мог собственноручно написать письмо. – Неужто с государем что-то случилось?

Фельдмаршал непроизвольно сделал несколько шагов навстречу всадникам. И в этот момент башня снова окуталась дымом, турки выстрелили из пушки. Семен заметил несущийся в воздухе черный шарик, но крикнуть не успел, настолько все произошло быстро.

Ядро чиркнуло фельдмаршала в бок и улетело дальше, а старик рухнул на жухлую траву. Все бросились к Миниху – мундир на боку был разорван, с него ручейками брызгала кровь.

– Не успел!!! – От дикого отчаянного вопля все вздрогнули, а рядом с фельдмаршалом опустился на колени грязный Денисов с почерневшим от пыли лицом.

– Что с государем? – прошептал Миних, подняв глаза на казака. Старик был в сознании.

– С ним все хорошо! Он видел сон и послал меня уберечь вас! А я не успел! Чуток не успел!!!

– Он видит вещи сны… Их не обманешь…

Миних говорил с трудом, изо рта потекла кровь. Фельдмаршал умирал, и все прекрасно это понимали. А Денисов в отчаянии вырвал у себя клок бороды и ударил кулаком по земле.

– Не печалься… У меня достойная смерть, так царю и скажи. И еще – он дойдет до Царьграда, я это знаю… И люблю его…

Голос фельдмаршала слабел, но тут он поднял руку и громко, из последних сил, крикнул:
– Смотри!

Все дружно вскинули глаза – на башне развевался по ветру русский трехцветный флаг. А когда Семен посмотрел снова на Миниха, ему показалось, что тот уснул, с улыбкой на губах, как человек, хорошо исполнивший порученное ему задание…

– Ты ешь, Лешка, тебе силенок набираться нужно.

Григорий пододвинул к брату блюдо с зажаренной в печи дичиной. Тот тяжко вздохнул, утроба и так была набита под завязку, принялся есть, уже давясь кусками. Спорить со старшими братьями Алехан не рисковал, но только в мелочах. В крупном деле к его мнению прислушивался даже Иван – несмотря на мощь, мозг у силача был изворотлив.

– Мыслю я, брате, уходить нам из острога нужно. Колоши месяца через два с новой отместкой явятся, а потому золотишко спасать нужно… Не дожидаясь, пока сто пудов намыто будет…

Алехан с трудом говорил, ведь он одновременно жевал мясо, а совмещать два таких занятия трудно.