Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Угоститься было чем – тут и горячая похлебка из мелкорубленой баранины, и запеченный гусь, покрытый румяной корочкой, из-под которой сочился горячий сок. И отварное мясо – телятина, судя по всему, – посыпанное свежей зеленью, и хрустящий, с поджаренной корочкой хлеб. А главное – молодая отварная картошка, посыпанная зеленым лучком. Не местная, молдаване ее не сажали.

– Из Киева доставили? – только и спросил Петр, показав на блюдо картофеля. За распространение этого овоща он взялся с удвоенной силой, и результат дал о себе знать. Теперь посадки пошли повсеместно, а это в случае неурожая зерновых – обыденное явление – могло предотвратить голод.

– Нарочный привез, – отозвался Нарцисс и водрузил на столик кувшинчик свежего, выжатого из черешни сока. Высунув от усердия кончик алого языка, набулькал в кружку, не пролив на салфетку ни капли.

– Будь здрав, боярин, – только и сказал ему Петр, а тот на привычное приветствие ответил также обычным:

– И ты здрав будь, великий государь!

Трапеза прошла в полном молчании – Петр неспешно насыщался и думал, пораскинув мозгами. О самом наболевшем – чертовых ляхах, как говаривал Тарас Бульба.

В его времени польской проблемы как таковой у простых людей не имелось. Живут где-то братья-славяне, так пусть и живут. Это у поляков нелюбовь к русским в глазах плескалась. Здесь же совсем иное. Нет, шляхта не меньшим, если еще не большим русофобством страдала.

Дело в том, что и русские с малороссами – «украинцы» и слова такого не знали – относились к кичливым ляхам с неприязнью, плавно переходящей в стойкую ненависть. Дело в том, что граница проходила по Днепру, и пусть в русской армии на это плевать с большой колокольни хотели, но факт такой есть. Хотя поляков нет – сбежали шляхтичи в большом страхе от гайдамаков и казаков Максима Железняка и Ивана Гонты.

Сам Петр в отличие от своей супруги в той истории классовой солидарности проявлять не стал, так как закрепощать Украину, и левобережную, и правобережную, категорически не собирался. А потому крепко поддержал повстанцев, что уже выбили Барских конфедератов из Волыни.

Еще бы не выбить, если восемь гусарских полков из слободских казаков на мятежников было брошено. Теперь и на правобережье малороссийских гусар формировать начали, что вызывало гневные отповеди Варшавы.

На что вице-канцлер Бестужев отписывал, что Россия не будет смотреть, как ляхи режут православных единоверцев. И длинные перечни чуть ли не трехвековой давности приводил, указывая польские «вины и злодеяния».