Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

А дома их ожидало настоящее застолье, с ушицей и кашами, даже салат один сообразил повар, да неизменная рыба с мясом. И напитки те же – обильно, но скудно, выбора не имелось. Как говорят – чем богаты, тем и рады. Не Петербург с его разносолами и французским вином. Последнее до Камчатки два года везти надо, в пути все перемерзнет, разболтается – уксус сплошной, а не вино…

Ели долго, болтали о петербуржской жизни, всякую всячину Шванвич рассказывал о своих морских путешествиях. Пили водку, но не пьянели – так было хорошо за разговором. Только малец, паренек лет восьми, как наелся, почти сразу задремал за столом, и матрос Шванвича с великим бережением отнес его в дом, уложил в мягкую постель.

Орлов раз пять пытался выбить у собеседника, чей это ребенок, но тот продолжал играть в молчанку, только улыбался загадочно. Обиделся Иван, но Шванвич первым заговорил с усмешечкой.

– Да уж, удивил ты меня, Ваньша. Про мальца все выпытываешь, а что так на него странно смотришь?

– Да мне он братца Федюню напоминает шибко, тот в детстве босоногом такой же был!

– Новость для тебя и братьев твоих есть! Очень важная! Мне ее сам государь поведал.

– Какая?! – Иван чуть привстал.

– А такая, что отдашь ты мне свой дом и хозяйство, граций своих туземных, а то по женской ласке я шибко соскучился!

– А шиша не хочешь? – Иван опешил от слов Шванвича. – Ни хрена себе – своих бабенок отдай дяде, а сам иди к б…

– И должность свою комендантскую отдашь! – Собутыльник словно не заметил искреннего возмущения Орлова. – Я государем императором на должность сию назначен. Указ тебе наместник завтра прочтет, так что не обессудь. А сам отправишься комендантом в Петровскую крепость на Кадьяк. Твой брат Гришка губернатором тех земель назначен!

– Это не новость, про Гришу я знаю…

– Тем паче, – бесцеремонно перебил его Шванвич. – А взамен получите свой бриг, на который вы уже глаз положили, и добра всякого, что мы привезли. Но не это главное.

– А что? – Иван чуток успокоился – с него имущество вытребовали, как в Петербурге наличность, но и в ответ не поскупились, щедро одарив. Право слово, за последние годы старый «друг» сильно изменился в лучшую сторону. Подобрел, что ли?!

– Сейчас узнаешь, – неожиданно тихо промолвил Шванвич и настороженно оглянулся. Затем встал, подошел к двери и раскрыл ее. Хмыкнул – там никого не было.

– Подслушивать я своих людишек отучил, – только и сказал Иван, поняв, в чем суть таких действий.

– Тогда ладно. А то сам знаешь, что в старину про такое говорили – «государево слово и дело»!

– Я намедни анекдот один вспомнил, Петр Александрович. – Петр вытащил из пачки папиросу. – В английской газете был напечатан, когда война за испанское наследство шла. Мои деды тогда меж собой в Северной войне сцепились.