Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Семен Хорошкин отошел от Миниха на несколько шагов, и тут одновременный залп осадных орудий оглушил его и заставил ускорить шаг. Кораблям ведь тоже было нужно время, чтобы лучше подготовиться к атаке.

Иван глянул на красную распаренную морду Шванвича и улыбнулся. Баню ему умельцы местные строили, да и сам он им помогал собственными руками. А как иначе – без хозяйского догляда баловство будет сплошное, да и с кого потом спрашивать. Без бани в этих краях нет жизни, тоска сплошная. Первым делом здешние казаки, как на место приходят, часовню ставят, а потом завсегда баню. И только после этого жизнь начинается – дома строят, государевы амбары, частокол от лихих людей да многое другое, без чего острог жить не может.

– С легким паром тебя, пенитель морей, – ехидно поприветствовал Иван Шванвича. Тот уже напарился досыта, вымыл потом мальчонку, и они втроем сидели за столом в чистом белье и подштанниках. Чего чины соблюдать, раз у старинного если не друга, то приятеля находишься!

Тем паче решили в обширном предбаннике «обмывание» совершить, плавание отметить. Таков обычай. А завтра наденут они форму новую, шпаги на себя навесят, новомодные эполеты на плечи лягут – и вперед, на бал к наместнику. Хотя данное мероприятие с петербуржскими не сравнить – танцевать могли лишь два десятка проживавших в городе бывших гвардионцев да несколько их жен, что с супругами в ссылку отправились. Даже величайшую ценность с собой привезли для музицирования – клавесин.

А местный «свет» – купцы, штурманы, казачьи пятидесятники, пообтесавшиеся в их кругу промышленники из Иркутска и Томска, понятий никаких не имели о шляхетской культуре – плясали до упаду под рожок да балалайки с бубнами. А про политес только несколько лет назад узнали, благо гвардейцы учителями стали первыми…

– Ну, ты, брат, и живешь. Богато! – Шванвич выдохнул, сглотнул, дернув кадыком, жадными глазами взирая на накрытый служанкой из местных камчадалов стол.

– Это тебе не в Петербурге у сенаторов кормиться, – чуть сыпанул «соли» на душевные раны «заклятому другу» Иван. – Это Камчатка, за тридевять земель!

Но похвалой Шванвича остался доволен. Стол действительно выглядел богатым – хотя кладовые обшаривать пришлось. Рыба была всевозможная – море здесь кормилец добрый – жареная, вареная, соленая, копченая, запеченная в сухарях. И мясо – но дичина, коров и свиней у горожан было мало, и приготовлена не хуже рыбы, у самого от аппетитного вида слюнки потекли. И хлеб, еще горячий, пышный, ароматный. И попить было что – шипучий квас, морсы из прошлогодних ягод, медовуха из привозного от Иркутска меда, хлебное вино доброй перегонки – водочка получилась отличная, на травах настоянная, медком приправленная.

Но это так – легкий перекус.