Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Напрасная надежда удержать русских – стрелки опрокинули турок штыками и пулями и с ходу ворвались в укрепленный лагерь.

Кутузов взобрался на насыпь и встал, широко расставив ноги. Увиденная картина боя ему понравилась – вялая контратака османов была отбита, стрелки собрали кровавую жатву. Теперь турки бежали почти все, лишь несколько десятков продолжали безнадежное сопротивление, даже несколько раз выстрелили из своих допотопных ружей.

Нет, новыми винтовками нужно вооружать всю армию, а не только егерей и стрелков. Тогда можно будет уверенно громить и вдесятеро многочисленного противника.

– Поручик Псаро! – крикнул Кутузов, зная, что грек находится где-то рядом. – Возьмите вторую колонну, не дайте им уйти!

Он улыбнулся – теперь участь Коринфа предрешена, город будет взят, а турецкое войско истреблено. Или сдадутся османы, бежать-то им уже некуда, ведь путь для отхода уже перекрыт…

– Ай! – страшная боль пронзила правый глаз. Кутузов машинально прикрыл его рукой, по пальцам потекла горячая жижа.

«Надо же, попали прямо в глаз… Так вот на что намекал император?!»

Мысль молнией пронеслась в голове, и мозг тут же скрутило болью. Светлый день превратился в ночь – безвольной куклой он упал на выжженную солнцем землю…

– Ну и спать ты горазд, братка. Медведь позавидует!

Алехан дернулся – оскаленная индейская рожа, что пыталась отрезать ему голову, намотав волосы на кулак, неожиданно заговорила голосом Григория. Он от изумления дернулся еще раз и очнулся.

Брат оказался не мороком, а самым настоящим, доподлинным. Только на щеке покрылась струпьями кровавая ссадина да десница была перемотана тряпочкой, сквозь которую проступала сукровица.

– Гриша, брат! – радостно взвыл Алехан и рванулся. И тут же рухнул обратно на подушку. Голова нещадно болела, колено ломило – но даже такое пробуждение его обрадовало. Лучше лежать в знакомой комнатушке острога, чем на камнях с откромсанной головушкой.

Он вспомнил, как отчаянно сражался на вершине, как попали ему в голову. Вот только чем? Орлов машинально хлопнул себя по лбу. И попал не на прочную гладкую кость, а на огромную бугристую шишку, что моментально ответила таким приступом боли, что глаза из орбит вылезли.

– У, твою душу мать в три загиба!

Алехан захрипел от боли, но обильная матерщина, вырвавшаяся из самого нутра, сразу приглушила страдания.

– Ты, Лешка, что носорог африканский, зверь чудный. Братку напоминаешь, что от царя батюшки подсвечником в лоб получил. Кто хоть огрел тебя?

– Каменюкой колош один, – буркнул Алехан.

Шишка тут же запульсировала болью, и бывший конногвардеец облегчил душу языческим наследием славянских предков.

– Я его, тварюгу, со скалы сбросил – пущай полетает!

– Ну и хорошо! – одобрительно крякнул Григорий.