Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Половина всех убитых на Апшеронский полк приходится – вы сами знаете почему, государь.

– До каре добежали янычары, даже «барабанки» их не остановили! Худо, что много опытных солдат полегло. Почти тысяча солдат погибли, три ранены – две бригады потеряли. Две бригады! – Петр яростно буравил взглядом Румянцева. – А это недопустимые потери, генерал! Русская кровь не водица, чтоб впустую ею землю поливать!

Гневная вспышка императора всех потрясла, радость от невиданной победы моментально погасла, словно холодом всех обдало. Присутствующие с испугом смотрели на Петра, боясь сказать слово в оправдание.

– Отправьте нарочных – оповестите Миниха о победе. И Долгорукова. Пусть князь идет к фельдмаршалу со всеми войсками. Нужно штурмовать Перекоп и брать Крым. Немедленно, еще до августа! И с Очаковом пусть поторапливается, он как заноза в заднице!

Петр утомленно упал на подушки – вспышка его обессилила.

– Я немедленно отправлю гонцов… – произнес Румянцев и выжидающе посмотрел на Петра, может, император еще отдаст какой-либо приказ.

– Идите, генерал! И чтоб Халиль-паша был у меня в шатре через час, Петр Александрович!

– Есть, ваше императорское величество! – Румянцев четко козырнул, приложив ладонь к каске, повернулся и стремительно вышел. За пологом шатра тут же загремел его зычный и гневный голос – генерал принялся раздавать распоряжения.

– Что уставились? Нагого царя не видели? – грубовато спросил Петр у собравшихся. – Или дел у вас нет, господа?! Так найду! Идите!

Офицеров словно вымело на улицу, остались только лейб-медик и арап. Первый кинулся поправлять повязки, а второй раскурил папиросу, стараясь хоть так немного успокоить своего раненого господина.

– Спасибо, Нарцисс, – такие слова Петр редко говорил ему, считая, что нечего верного слугу баловать. Но сейчас сказал – арап весь засиял от радости, оскалился белозубой улыбкой. – Принесите поесть чего-нибудь… И попить…

– Есть чудное красное вино, государь. – Медик извлек откуда-то вместительную кружку и поднес ее к губам.

– Да не пои ты меня, сам справлюсь!

Петр забрал посудину, посмотрел на рубиновую влагу. Понюхал – пахло приятно, и приложился, глотая терпкую жидкость. Пошло хорошо, он все пил и пил, не мог оторваться, вино текло по подбородку, окрашивая в красный цвет наложенные повязки.

– Чудо, а не вино! – кое-как проговорил и, прикинув емкость, понял, что за раз выпил привычный, по тому, студенческому времени «огнетушитель», 0,8 литра в просторечии.

– Ни хрена себе, я таких подвигов в винопитии никогда не совершал! – только и пробормотал себе под нос Петр.

– Так это не вино для вас, а лекарство, государь! – лекарь склонился в почтительном поклоне.

– Понятно! Так, отставить жрать! Нарцисс.