Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Петр Александрович отступил чуть назад и обомлел – по лицу императора текли слезы, оставляя две чистые дорожки на грязных щеках, и устыдился своих мыслей, устыдился до того, что сам стал горестно вздыхать, но тут же был огорошен яростным выкриком монарха:

– Слушайте мой приказ! Передать по армии немедленно! Турок и татар в плен не брать! Истребить всех до последнего человека!!!

– Ничего не понимаю! – Капитан первого ранга Круз только качал головой, глядя на старинные турецкие форты, подкрашенные заходящим солнцем. Их башни безмолвствовали – в раскаленном за долгий день воздухе были слышны напевы вечерней молитвы. Лишь несколько турок, стоявших на скалистом берегу, приветственно помахали руками, проявляя очень вялый интерес к шедшей в узости пролива эскадре.

– Да что ж такое?! Почему они ведут себя столь безмятежно?

– Оттого, что нас за своих принимают! Одержавших славную победу над нахальными гяурами. Ручками чуть помахали – вот и вся их благодарность союзным Порте французам!

Грейг тоже покачал феской, напяленной на голову, и чуть не рассмеялся. Возбужденно прошелся по шканцам, придерживая полы непривычного халата. То, что еще вчера казалось ему героическим безумием, сегодня шло чуть ли не обыденным делом. А ведь правду люди говорят, что нахальство – второе счастье!

Безумный маскарад шел вторые сутки, стоило растаять за кормой Хиосу. Командам было тут же приказано снять российскую флотскую форму, а на палубы боцманматы стали сваливать грудами халаты, шальвары, фески – выбирай, брат, что подойдет! Благо, трофейной одежды на пленных и на захваченных турецких кораблях было столько, что впору одеть было всю Архипелагскую эскадру русских.

На «Кенигсберге» и «Риге» команды приоделись в расфранченную европейскую одежду, уже порядком подзабытую на русских кораблях, – камзолы, панталоны, шляпы.

Офицеры расправляли белизну кружев, с ухмылкой глядя на полоскавшиеся за кормой белые флаги с тремя желтыми королевскими лилиями. Не думали они, не гадали, что придется на время французами стать, любителями квакушек, вина и каштанов, – и это добропорядочным немцам и лифляндцам, почитателям свиных окороков и пива!

Шли ходко, под всеми парусами, большой эскадрой, которую раньше Грейг и не мечтал водить по морям, – с десяток крупных кораблей и фрегатов да вдвое больше мелких суденышек и фелюк.

У рулей стояли греки-лоцманы, знающие здешние проливы и острова как свои пять пальцев. С ухмылкой взирали сыны Эллады на красные османские флаги, что трепыхались рядом с белыми французскими.

– Встречайте нас, союзники идут! А как же – осман и француз нынче братья!

У Лемноса эскадру поджидала фелюка, как и было уговорено с адмиралом Грейгом, с которой на флагман проворно забрались трое.