Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

– Но, может быть, хоть в этом году мы им хорошо бока намнем?! – задумчиво пробормотал генерал Румянцев и снова стал пристально оглядывать поле будущего сражения…

– Я говорю с вами честно и откровенно, княгиня! Вы имели полное право свергнуть с престола императора Петра Федоровича, того, которого в свете именовали голштинцем! Но в ночь переворота я стал другим, надеюсь, вы уже давно поняли это?!

– Да, государь! – только и ответила Дашкова. Он стал другим, и настолько, что княгиню оторопь брала. – Вы сейчас напоминаете своего великого деда, Петра Алексеевича. Тогда… В те дни о вас так многие старики говорили, что знали великого императора. Мне еще фельдмаршал Миних прямо молвил…

– Это подарок, – Петр Федорович покрутил в руках тяжелую трость, – и знаете, от кого?

Дашкова судорожно сглотнула и невольно перекрестилась. Мистика, но все делается только по Его воле!

Если бы ей за неделю до злосчастного мятежа сказали бы о таком, то она бы наотрез отказалась в это верить. Но не сейчас – слишком разительные произошли перемены с императором.

– Так вот, дочь моя!

Екатерина Романовна вздрогнула, так ее он называл тогда, до своего перерождения, не ведая, что «дочь» составляет заговорщицкий комплот.

– Я не казнил вас не потому, что вы женщина! Дарью Салтыкову, что больше сотни крепостных в лютости своей извела, четвертовали принародно, а куски по городам отправили, чтоб другие мучители из помещиков призадумались! И не потому вы уцелели, княгиня, что ваш брат – верный мне офицер, а дядя – канцлер. Нет! Множество титулованных особ на плаху возведены, не помогли им ни связи, ни богатство, ни доблесть предков! Вы уцелели по совсем иной причине…

– По какой, осмелюсь спросить, ваше величество?

– Они бездари и петиметры, и пользы от них никакой! Нет, польза была – когда им головенки поотчикали, остальные бездельники разом скукожились, а государство триста тысяч семей рабов, которые угождали своему сиятельному хозяину, в свободных землепашцев обратило. Это доходы казны резко увеличило. Но это так, к слову. И вы, и братья Орловы, и Потемкин, и многие другие мятежные гвардейцы помилованы мной только потому, что России ваш труд на ее благо нужен – великую пользу стране вы все принести сможете!

В голове княгини все смешалось – умная женщина на секунды впала в полный ступор. Но потом мысли, словно подхлестнутые, понеслись в ее голове галопом. Она видела тогда ненависть в его глазах, глубокую и стойкую! Он хотел ее разорвать собственными руками, но чудовищным усилием воли сдержался.