Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Но стоило русским на Крым с отместкой сходить, как османы тут же войной гяурам грозили. И что ты будешь делать?!

И он вспомнил школу – был у них в третьем классе ученик один, всех достал пакостями. Побить его не могли – у того в восьмом классе братик был мордастый с кулаком тяжелым. Но через год дождались своего – тот сам нарвался, и десятиклассник отлупил его. И сразу младшему сопатку начистили всем скопом – притих, паскудник, стал шелковым.

Так и здесь – если сегодня турок в плоский блин раскатать удастся, то татарам кирдык наступит. Орду обратно не пропустят, а если она попытается прорваться, то по Днепру флотилия ходит – пусть рискнут переправиться! Через пару месяцев русская армия на Крым пойдет, татар там мало осталось, хан ведь всю орду сюда увел, чтоб раз и навсегда с этим разбойничьим гнездом покончить…

– И горе им, если за сабли схватятся!

Григорию Орлову не спалось – маета сплошная, весь на кровати извелся. Женское тело обжигало грелкой – скво дрыхла без задних ног после тяжелого трудового дня и не менее тяжкого, но более жаркого вечера.

– Да что ж это такое творится, святые угодники? Всегда почивал хорошо, засыпал почти сразу и сновидениями не мучился! – пробормотал он и перевернулся на другой бок, подальше от «постельной печки».

Весь искрутился, тело колется, будто не тюфяк под ним, а скошенина, на которой в детстве без обувки подошвы ног себе истыкал, когда сдуру пробежался. Хорошо, что клопов нет, а то добавили бы ужаса.

Покрутившись еще разок, бывший гвардеец, а ныне губернатор мысленно плюнул и решительно встал. Видно, не судьба уснуть, тогда надо делом себя занять. А чем можно заняться ночью, хоть и светлой, северной? Которая и не ночь вовсе? И на память давит – в Петербурге недаром в июле такие ночи «белыми» именуют.

– Пойду-ка проверю служивых, – вслух проговорил Орлов. – Ноне в остроге Алешкины вояки стоят, погоняю чуток. А то совсем обленились за сутки, вчера частокол в трех местах облевали…

Сказано – сделано. Орлов резво встал, всей пятерней почесал волосатую грудь. Лениво глянул на тугое тело бесстыдно раскинувшейся на постели индианки – забавна, искусна, но не более. Жениться на ней он не собирался – чай, губернатор сейчас, партию себе получше найдет. Но то потом будет, его сейчас и эта баба устраивает – послушна как шелковая, без норова – «объездил» ее хорошо.

Этим-то туземки и привлекали, а к русской бабе здесь и не подступишься – редки они. А ежели какую и завалишь на постель, то сразу с претензиями – и то ей сделай, и тем отблагодари.

А за что? Естество – оно одно, что у аборигенок, что у баб. С первыми намного проще, только хорошо в баньке выпарить нужно – пованивают так, что в нос шибает.