Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

А потом Григорий Андреевич увидел в отблесках две небольшие узкие галеры, что проворно отвалили от перехваченного и запаленного брандера.

– Капитан-лейтенант Дугдаль шел первым! – тихо напомнил адъютант, и Спиридов кивнул. Оставалось надеяться, что три других офицера будут более удачливы в своем дерзком предприятии.

Ждать пришлось долго, Спиридов мучительно вглядывался – ему мешали отсветы пламени на уже загоревшихся от русских бомб турецких кораблях. И тут почти одновременно зажглись на черной стене турецких мачт два ярких пятна, а через минуту в воздух взметнулись два ярких столба – то взорвались брандеры, набитые бочонками с порохом.

Единодушный выкрик обезумевшей от радости команды перекрыл рев канонады. И тут же рванул четвертый, последний брандер – небольшой столб пламени вырос чуть левее от места сдвоенной первой атаки.

На борту «Москвы» царило ликование – брандеры нашли свои цели, сцепились и взорвались. Теперь осталось…

Чудовищные взрывы закачали стоявший на якорях линкор. В течение минуты в небо взметнулись яркие языки пламени – то почти одновременно взорвались крюйт-камеры трех турецких кораблей. Горящие обломки разлетелись над бухтой и огненным дождем обрушились на сгрудившийся турецкий флот. Зарево пожаров моментально накрыло всю черную массу кораблей в бухте. А ветер весело раздувал пламя…

Добрые полчаса старый адмирал смотрел с кривой ухмылкой на огромный погребальный костер, в который превратился могучий и многочисленный турецкий флот, и тихо пробормотал себе под нос:

– Теперь можно и дерзать!

– Ваше величество, срочное донесение от Манштейна! – Голос дежурного офицера вывел прусского короля из тревожных размышлений. Фридрих Прусский протянул руку к долгожданному свертку.

Старческими, но отнюдь не дрожащими пальцами он сломал печать, развернул бумагу и медленно прочитал текст. Криво улыбнулся, пробормотав еле слышно:

– Драка кривых со слепыми окончилась, теперь началось избиение! Как я ошибался тогда!

В голосе короля слышался нескрываемый сарказм. Вот уже год, как он с интересом взирал на войну своего ненавидимого им восточного соседа с турками. Поначалу схватка и развеселила его, и обнадежила. Осенние непонятные маневры армии Румянцева и еще более нелепые метания турок вызывали лишь улыбку, отчего он и назвал эту войну дракой между кривыми и слепыми. Смеялся…

Но каков итог? Русские овладели крепостью Хотин и стянули свои лучшие войска в Молдавию, выбив оттуда османов.

Потом еще одна оплеуха – Азов опять стал русским, Таганрог заново отстраивать начали, по Днепру укрепились.