Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

За потерю корабля царь не взыщет, скажет небось: «Мой город часто затопляет и так, и неважно, что один из домов потоп, да еще так славно!» Тем паче один «турок» захвачен и в строй скоро будет введен. Да еще с мели одного снять можно. Остальным двух недель для ремонта будет достаточно…

Адмирал четко помнил свой последний разговор с императором перед отходом эскадры в Архипелаг и сейчас еще раз искренне восхитился его предвидением. Турецкий флот оказался именно в Чесме, куда он и подошел с эскадрой, и точно в эти дни, на которые ему строго указали.

Мистика, право слово, – но Спиридов знал, что к императору часто ночью приходят его великие деды, и последствия такого посещения он увидел первый раз восемь лет тому назад, со дня чудесного перерождения государя Петра Федоровича…

– Тридцать три года прошло, и вновь предстоит делать то, что сам же делал! – Миних пророкотал себе под нос и упер крепкую, отнюдь не старческую длань под бок. – И в это же время, ха-ха!

Фельдмаршал хохотнул трубным гласом и прищурился. Подзорной трубы не требовалось – его глаза могли разобрать на приличном расстоянии любую деталь, а вот письмо приходилось держать на вытянутой руке, а чтоб написать, требовалось даже надеть стекляшки на нос. Совсем не военный вид у него получался, чего Бурхард Миних не любил.

Тот год, 1737-й, Христофор Антонович отлично помнил – подошли к Очакову тогда 30 июня, потрепав турок в стычке под стенами. На следующий день сразились – бог войны Марс был на стороне русских. И он решил начать штурм крепости, не дожидаясь прибытия осадной артиллерии, что должна была привести суденышки флотилии по Днепру.

– Эх, молодость, молодость, – прошептал Миних и усмехнулся. Тогда ему было 54 года, зрелый муж, но с высоты своих нынешних 87 лет это была именно молодость.

Да и сейчас он не стар еще, а крепок и силен, как раньше, или даже еще сильнее – маркитантка вчера пластом лежала. Фельдмаршал усмехнулся еще раз – он мог позволить себе в походе такие шалости, благо царь ему не запрещал, вроде даже восхищался его любовными победами. А теперь нужна громкая виктория, но не как та…

Тогда, 3 июля, русские пошли брать крепость. Бой получился кровопролитным и жестоким. Атака с ходу привела к тому, что как всегда не вовремя кончились боеприпасы, подвезти новые забыли. И хотя удалось завалить ров и взобраться на стены, на этом штурм застопорился, и сами турки перешли в контратаку. Его до сих пор терзал стыд – тогда он впал в панику, бросил шпагу и закричал: «Все пропало!»

Судьба тут же посмеялась над ним еще раз – в крепости взорвался пороховой погреб, и тут уж турки пришли в смятение. Русские же воспарили духом и снова ринулись на стены.