Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Это были спешно привезенные из Кронштадта фрейлины его двора, надежные и тихо ненавидящие лежащую на кровати супругу.

Петр прикрыл глаза – усталость навалилась внезапной слабостью. Бояться было нечего – комнату на шесть рядов уже проверили на наличие оружия, включая и шпильки. С самой Екатерины давно сняли преображенский мундир, заменив его пеньюаром, а заодно люди Миниха проверили императрицу на припрятанную отраву. Чего ж бояться?

– Откройте одно окно и раздвиньте на нем шторы. Помогите снять ботфорты и мундир. Попить и закурить, – усталым голосом Рык отдал приказы, не открывая глаз.

Фрейлины засуетились, открыли оконную раму и отодвинули по сторонам шторы – свет ударил по глазам даже сквозь закрытые веки. Затем дамы бережно стащили с ног императора ботфорты и размотали портянки, нисколько не чинясь и не морщась (и с чего бы – не мужик же пьяный, а законный государь император), аккуратно освободили его от запыленного мундира и шляпы, заодно сняв голубую Андреевскую ленту.

Петр открыл глаза – Нарцисс поставил на столик кувшинчик сока с бокалом, банку с дымящимся фитилем и коробку папирос. Поклонился и замер в ожидании дополнительных распоряжений.

– Выйдите все, оставьте нас, – негромко бросил Петр и прикрыл глаза. Арап и фрейлины поклонились, быстро вышли из опочивальни и закрыли за собой дверь. Рык привычно смял картонный мундштук папиросы, раздул фитиль и закурил, выдохнув клубок дыма.

– Вставайте, сударыня, хоть вам это и тягостно. Но нам с вами есть о чем поговорить, что обсудить. И расставить точки как в нашем супружестве, так и в недавних событиях, – негромко, но властно сказал Петр.

К его удивлению, супруга послушалась и села на кровати. Рык усмехнулся и указал Екатерине на соседнее с ним кресло, а сам затянулся папиросой. Женщина послушно наклонила голову, слезла с кровати и, чуть пройдя по ковру босыми ногами, присела в кресло. Именно присела, не опираясь на спинку, положив ладони на колени.

– Еще три часа назад я бы с удовольствием удавил вас собственными руками. И не погнушался бы, – Петр сделал длинную паузу и несколько раз пыхнул папиросой. – А сейчас не знаю, что с вами делать…

Но супруга ему не отвечала, сидела молча, с чуть склоненной головой. Петр помнил парадные портреты императрицы Екатерины – полноватая черноволосая женщина с пухлым лицом, с привкусом легкой порочности, умные и властные, но блудливые глаза.

Но сейчас перед ним сидела другая женщина. Нет, черты угадывались, но она была старше своих тридцати с небольшим лет. Красные, как у кролика, глаза, лицо явственно припухло, видны дорожки от пролитых слез, проявились первые морщины. Видно, что борьба за власть и вчерашняя катастрофа надломили ее хорошо. Но не сломили – иначе вела бы она себя безучастно.