Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Петр привычно обмакнул гусиное перо в чернила и подмахнул подпись.

Волков поклонился императору и хотел было удалиться, но был застигнут внезапным вопросом:

– Через плечо подглядывал вчера? Так вот – Ломоносова, Кулибина и Ползунова с учениками ко мне вызвать немедленно! И церковных иерархов, числом изрядным в полдюжины, тоже вызвать. Но не тех, кто у Миниха в Петербурге под арестом сидят.

– Сейчас нарочного отправлю – Ломоносов Михайло сын Васильев и мастер Кулибин Иван сын Петров завтра с утра у вашего величества будут. Они в Петербурге. Механик Ползунов Иван сын Иванов в Знаменском руднике на Алтае. Отправлю за ним немедленно. За иерархами в Псков и Новгород тоже отправлю.

Петр благодарно кивнул – конечно, Волков сукин сын, но умеет работать, и оперативно нужную ему информацию собирает. Видно, вчера в Петербург гонца гонял, ибо сам вряд ли знал о существовании мастеров Кулибина с Ползуновым.

Петр закурил и задумался. Создание капсюльных патронов и нарезного многозарядного оружия с длинной пулей позволит российской армии доминировать долгое время на поле боя. Изготовить капсюльный состав несложно – сейчас есть серная и азотная кислота, ртуть и другие ингредиенты. Сделать можно и нужно, но важно тайну сохранить и рецептуру изготовления. Это же касается динамита и аммиачной селитры.

Значит, необходимо создать закрытый город, «почтовый ящик», короче, где-нибудь в глухой тмутаракани российской глубинки, согнать туда умельцев, но оттуда никого не выпускать, и никого, особенно иностранцев, и близко не подпускать. И не на пушечный выстрел, а на полет баллистической ракеты.

И этим заняться надо немедленно, чтобы к войне с Турцией, через шесть лет которая начнется, готовыми быть. И реформы военные провести – а для того вечером с Румянцевым встретиться…

Петр крепко, до хруста, сжал зубы, чтобы не стонать. Четыре дня назад он пришел в себя, но в чужой личине. Здесь, в этой спальне. На цыпочках бегал по ней, встретился здесь с Лизой, с Минихом, пережил ночные встречи со своими «добрыми дедушками».

А сейчас здесь сплошной ужас от последствий попадания и взрыва гаубичной бомбы. Петр еще раз медленно оглядел разрушенную комнату, сплюнул и вышел в закопченный от пожара зал. Печально огляделся кругом еще раз, негромко выругался и зашел в свой кабинет.

Однако и здесь его надежды не оправдались – мало того, что в комнату попало как минимум две бомбы, так в ней еще вспыхнул пожар, который, судя по всему, матросам удалось как-то потушить. Все было черным-черно от копоти, стол изувечен, шкаф с документами разрушен, а все бумаги, судя по обугленным клочкам, сгорели.

От досады Петр пнул по обломкам. И неожиданно из груды мусора и дощечек показался край металлического футляра.