Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

К нему подошел генерал Гудович:

– Ваше величество, зачинщики мятежа в Петергофе своей участи дожидаются, под крепким караулом преображенцев сидят. Все войска мятежные давно построены. Дворцы и все павильоны нашими драгунами и матросами фельдмаршала Миниха заняты.

– А что супруга моя?

– В горячке сильной она лежит, медики за разум ее опасаются. Как известия из Петербурга получила страшные, так и занемогла.

– Ладно, разберемся на месте. Кавалерию к маршу изготовить, а пехота пусть в столицу идет. Кроме голштинцев, тех частью в Ораниенбаум направить, а частью в Петергофе оставить…

– Государь, медик ее величества Екатерины Алексеевны Роджерсон в Петергофе. Его надо немедленно допросить, наверняка он что-то знает, а может, и самолично травил это проклятое письмо.

– Простите, ваше величество, что не доложил. Запамятовал. Вот опросные листы, – Гудович достал сверток бумаг и протянул императору. А Петр только головой покачал – ох уж эти генеральские разборки. Ему стало ясно, что Гудович хотел подставить Девиера, видно, что между генералами черная кошка пробежала…

– Но более никогда и ничего не забывай! – На резкий приказ Петра Гудович почтительно поклонился.

Император развернул листы. Замысловатая вязь писца все же не скрыла суть написанного: камердинер выполнял приказ гетмана, а Барятинским двигали своекорыстные интересы – шестьдесят тысяч рублей долга должен был выплатить покойный ныне граф Никита Иванович Панин, а еще сорок тысяч обязалась передать княгиня Дашкова после совершения князем цареубийства. Убойная бумага…

И честно отработал князь задаток немалый – пользуясь положением, взял у слуги кувшин кваса и отпил из него немного, да щепотку яда, зажатую между пальцами, потом туда и сыпанул. Встряхнул еще кувшин немного и приказал слуге отпить.

Тот, не колеблясь, отпил, показал недоверчивому цареву адъютанту, что отравы нет. Наивный бедняга. А слугу зарезал, потому как испугался, что тот о такой же внеплановой проверке ракового биска кому-нибудь расскажет.

Дождался позднего вечера и около ретирады заколол Пахома украденным у лакея стилетом, который в выгребную яму с трупом и выбросил, надеясь, что Девиер, если его найдет, то ложный след возьмет.

И прятал труп потому же – чтоб на пропавшего слугу все подозрения свалить. Умный выродок – все продумал и просчитал, дважды перестраховался. Вот только на нервы зря понадеялся – они-то князя и подвели, когда у государя батюшки внезапно детектор лжи природный появился…

Прочитав бумаги, Петр поднялся со стульчика и весело приказал собравшимся генералам:

– Так что стоим-то, господа? Румянцев с кавалерией вперед уже ушел.