Победителей не судят

С одной стороны от отеля находился проспект генерала Черняховского. С другой стороны – площадь Победы с величественным монументом в честь разгрома Германии и православным собором Христа Спасителя. Этот храм был больше всего нужен моей душе… Я хотел разобраться в себе, отстраниться от мирской суеты со всеми ее фальшивыми чудесами; ибо не чудеса это на самом деле, а обычные изделия рук человеческих.

Поэтому, оставив вещи в номере и едва бросив взгляд на его великолепную обстановку, мы с Верой Николаевной и Леонидом отправились в собор, чтобы утешить свои души и поставить свечки за упокой русских воинов, погибших на этой и всех прочих войнах. Потом, выйдя из собора, мы пошли не в гостиницу, а на площадь Победы, чтобы, по местному обычаю, постоять у колышущегося на ветру пламени вечного огня, означающего неугасимую в веках доблесть русского воинства.

Вечером, когда мы уже почти привыкли к здешним реалиям, поняв, что большевики принесли России не только зло, пришел господин Соломин. Он сказал, что забронировал для нас билеты на завтрашний рейс в Москву. Но завтра (то есть уже сегодня) никакого рейса не было, потому что стало известно, что здешняя Польша напала на наш СССР из-за того, что тот воюет с тамошним эмигрантским польским правительством, а также вторгся в отделившуюся от России здешнюю Украину. А так как эта Россия – союзник нашего СССР, то воздушное пространство над Балтийским морем и Польшей до окончания боевых действий закрыто для пролета гражданских воздушных судов. Вы что-нибудь поняли? Я тоже. Но в любом случае остается только сидеть и ждать у моря погоды, буквально из партера наблюдая за местной войной, или, как тут говорят, «Финалом хохлосрача».

Тем более что для этого были все возможности. Таких наглых журналистов, лезущих с камерой и микрофоном в любую дырку, в нашем мире не встречалось. Несколько телевизионных каналов, и среди них несколько европейских, наперебой предлагали свою точку зрения на происходящие события, и зачастую от сказанных с экрана слов хотелось набить им физиономию. Где-то там, пока еще далеко от этих мест, на галицийских полях, умирали люди, в том числе русские люди, и в ближайшее время в войну могла втянуться вся здешняя Европа. А эти болтуны на полном серьезе обсуждали, кто от этого больше получит выгод и какие дополнительные возможности имеются у противоборствующих сторон.

Господин Соломин сказал, что если тут станет по-настоящему опасно, то нас немедленно переправят обратно в сорок первый год. Никто нашими жизнями рисковать не станет. Ведь в Российскую Федерацию можно попасть и через Смоленск, Москву, Ленинград-Петербург, Воронеж, Курск, Ростов-на-Дону, и так далее…

На самом деле последняя часть моей фразы – это местный фразеологизм.