Победитель остается один

А что это такое – «уничтожить мир»?

Сунув руку в карман, он вынимает оттуда маленький пистолет. Но не наводит его ни на кого, продолжая смотреть на море, на месяц. Хамид чувствует, что кровь быстрее струится в жилах – либо этот человек задумал напугать и унизить их, либо сейчас начнется смертельная схватка. Здесь? Прямо на этом гала-вечере? Зная, что его схватят, как только он поднимется в отель? Не может же он быть до такой степени безумным – иначе не достиг бы того, что достиг.

Ну, хватит абстракций. Хамид – тренированный и обученный боец, умеющий защищаться и нападать. И понимает, что надо стоять совершенно неподвижно, потому что тот, другой, хоть и не смотрит на него, чутко фиксирует малейшее движение.

Но глаза его отмечают: на пляже никого нет. Сверху доносятся первые звуки музыки: оркестр настраивает инструменты, готовясь к безудержному веселью на всю ночь. Хамид ни о чем не думает – его учили действовать инстинктивно, отключив сознание.

Между ним и русским, оцепенев при виде оружия, сидит Ева. И ничего сделать нельзя, потому что если дернешься – он выстрелит, а она – на линии огня.

Но может быть, его первое предположение было верным? И русский хочет лишь напугать их? Выставить его трусом. Опозорить. Если бы и вправду собирался стрелять, едва ли держал бы пистолет так небрежно и расслабленно. Надо завести с ним разговор, отвлекая его и одновременно отыскивая выход из положения…

– Как это – «уничтожить мир»? – спрашивает Хамид.

– Для этого надо оборвать одну-единственную жизнь. И вселенная кончится. Перестанет существовать все, что видел этот человек, все, что ощущал и чувствовал, исчезнет все то доброе и злое, что пересекало его путь, сгинут все мечты, надежды, победы и поражения. И вообще все. В детстве мы заучивали в школе отрывок текста, и я лишь потом узнал, кто его автор: «Когда море, что раскинулось перед нами, унесет в свои пучины хоть одну малую песчинку, мы этого, разумеется, не заметим, ибо это всего лишь песчинка, но европейский континент станет меньше…»

Он замолкает на миг. Доносящийся сверху шум начинает раздражать его – тихий рокот волн внес было умиротворение в его душу, готовую насладиться этой минутой так, как она того заслуживает. Густобровый ангел наблюдает за всем этим и доволен тем, что видит.

– Мы учили это наизусть, чтобы понять: мы ответственны за идеальное, иначе говоря, коммунистическое общество, – продолжает Игорь. – Где все люди братья. На самом же деле один присматривал за другим, следил за ним и доносил на него.

Им вновь овладевает раздумчивое спокойствие.

– Я плохо слышу тебя, – говорит Хамид, понимая, что это может послужить предлогом шевельнуться.

– Да нет, тебе все отлично слышно.