Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка

Я думаю, нам нужен кто-то ещё.

— Но откуда этот кто-то узнает о модном крое? — усомнилась Тереза.

— Расскажем, — пожала я плечами, — и узнает. Покажем наши с тобой эти вот самые новые платья, пускай смотрит.

Вообще я по прошлой жизни кое-что знала о восемнашечном крое, и я ещё принадлежала к тому поколению, когда девочек дома в принципе учили шить. Более молодые коллеги уже не умели даже шов разошедшийся привести в порядок, не говоря уже о том, чтобы подшить джинсы или заменить сломавшуюся молнию в юбке. Поэтому… прорвёмся.

Прорываться поехали уже совсем скоро. С нами отправились Жанна, Франсин и Шарло — на всякий случай. Шарло я отвела в угол, показала кулак и велела вести себя прилично. Тот закивал — мол, всё понимаю, госпожа Викторьенн, богом клянусь, буду хорошим. Ну, поглядим.

Госпожа графиня была нам рада — надо полагать, слухи о вчерашнем штурме принцева дома по городу ходят. Но она сразу не стала ни о чём спрашивать, просто показала нам на гостиную, где уже сидели и бродили люди, человек пятнадцать, и предложила располагаться.

Что ж, свободная банкетка нашлась, куда мы и уселись. Впрочем, Тереза тут же поднялась обратно и пошла с кем-то поздороваться, я пока не увидела никого такого, с кем бы захотелось поговорить. Просто улыбалась и кивала.

Посреди гостиной установили арфу, на столике у окна лежало что-то, очень похожее на скрипичный футляр. Кто-то будет играть на арфе, а кто-то — на скрипке? Послушаем.

— Здравствуйте, госпожа де ла Шуэтт, — пропели рядом.

Я обернулась — о как, госпожа де Конти, которая приютила нашу Эдмонду с её сыночкой-корзиночкой. Дама в возрасте Эдмонды, или моём настоящем, в хорошо сшитом лиловом платье, и ей к лицу и цвет, и фасон.

— Здравствуйте, госпожа де Конти. Как поживаете?

К слову, Эдмонды-то я в гостиной и не увидела.

— Благодарю вас, я в порядке. Но скажите, это правда, что его высочество дал вам частную аудиенцию?

Я легко улыбнулась.

— Правда. Мы побеседовали о неких животрепещущих вопросах. Его высочество был столь любезен, что выслушал меня.

— И… что же, он готов разбираться в деле о вашем наследстве?

А я внезапно поняла — её же беспокоит, сколько ещё Эдмонда с Симоном будут у неё жить, и сколько их ещё кормить, и вообще!

— Его высочество заинтересовался — отчего же некоторые добрые здешние жители отнеслись к его великому имени без уважения, — усмехнулась я. — И как вообще им пришла в голову мысль оспаривать его подпись и выдавать её за подделку.

Госпожа де Конти наморщила нос.

— Это вы о чём вообще?

— Это я о тесной дружбе госпожи баронессы Клион, господина судьи де ла Порта и поверенного баронессы господина Питу. Они же вместе всё это придумали, верно я понимаю? — и снова смотрю с некоторой усмешкой — так, немного.