Северная корона. По звездам

Этот дефект в его речи был не слишком заметен, но привыкшая быть чуткой к звукам Марта тут же обратила на него внимание. Речь юноши с красивым лицом была не слишком приятной: быстрой, с тянущимися гласными, высокомерной.

Надя молча попыталась обогнуть молодого человека с разбитой губой, но он перегородил ей дорогу, скрестив руки на груди. Почти тут же он убрал руки, а затем вновь скрестил, будто бы не знал, куда их деть. Движения его были несколько нервными и дергаными."

"– Ну, куда же ты, крошка? Куда? Я здесь, иди ко мне, – деланно ласково произнес парень, наклоняясь к испугавшейся темноволосой скрипачке. – Мы снова встретились. Теперь ты точно от меня не убежишь. Защитничков-то больше не найдешь. Поэтому давай двигай прекрасными своими ножками в мою тачку. Она тоже прекрасная. Поедешь со мной! – С этими словами он распрямил руки и небрежно, как свою собственность, погладил девушку по щеке, а после рука наглого парня плавно переместилась на ее шею. Она бы соскользнула и дальше – под пьяный довольный смех его друга, – но Надя дернулась и отскочила назад.

– Отстань от меня! – выкрикнула она. Марта в отчаянии оглядывалась по сторонам, ища помощи, но гардеробщик сделал вид, что ничего не замечает, официантка, которая тоже все видела, куда-то убежала, не посмев ничего сказать сыну хозяина заведения, а только что зашедшая в бар небольшая компания студентов как-то быстро просочилась в зал, из которого доносилась громкая музыка, – пианист ушел, и теперь вместо гармоничных звуков фортепиано там царствовал современный грегорианский распев, торжественный и отчего-то зловещий, но очень подходящий к этому местечку, стилизованному под трактир.

– Не ори, – поморщился парень, пружинистым шагом подошел чуть ближе к испуганной девушке и крепко схватил ее за руку.

– Отстань! Что ты от меня хочешь? – в панике вновь выкрикнула Надя, беспомощно глядя на Марту. Вырвать из его хватки запястье у нее не получилось, а молодой человек явно наслаждался ее страхом. – Отпусти меня!

– Я же сказал – не ори, – рассерженно произнес синеглазый, которого в душе Карлова уже с десяток раз обозвала самыми нехорошими словами. Она так злобно глядела на не умеющего вести себя пьяного парня, что он заметил ее взгляд и, криво усмехнувшись и склонив голову набок, поинтересовался: – А ты что так уставилась, крошка?

– Отпусти мою подругу, – собравшись с духом, сказала Марта, а сердце ее от страха колотилось так, словно она пробежала пару кругов на стадионе. Настоящее форте.

– Ты слышал? – резко повернулся к другу парень. – Как она разговаривает?

– Слышал. Смелая куколка, пусть поедет с нами. Вчетвером будет веселее, – развязно отозвался тот, рассматривая Марту, как товар на ярмарке.