Северная корона. По звездам

Ты что, миллионерша, вещами разбрасываться, такими дорогими к тому же?

– Я не знаю…

– Я – твой концертмейстер, – заявила Марта. Таким же уверенным тоном она старалась разговаривать с музыкантами во время репетиций. Сначала получалось плохо, потом она освоилась. – Слушай меня, и все будет о кей!

Нам не этих недоносков надо бояться, а того, что твой айфончик кто-нибудь может прикарманить, так что давай, пошли туда скорее, подруга!

– Ну, давай вернемся, – кивнула с благодарностью ей Надежда, и вскоре скрипачки уже вновь находились в полутемном зале «Трех сосен». Парней, что приставали к Наде и второй их одногруппнице, видно не было, а потому девушки успокоилась. Айфон они без труда забрали у одной из улыбчивых официанток, которая сразу же после ухода клиенток обнаружила его на столике, а после довольные девушки пошагали обратно в холл, считая, что на сегодня их приключения закончены. Они совершенно не ожидали, что высокий светловолосый парень с пьяными, злыми и удивительными синими – нет, даже васильковыми – глазами, в дорогом сером свитере и узких светлых джинсах перегородит им дорогу. А потому, когда он сделал это, Марта и Надя даже как-то растерялись и уставились на молодого человека с неимоверным удивлением, которое в глазах Надежды смешивалось еще и со страхом. Девушка легонько толкнула в бок Марту локтем, и та сразу же поняла, что это один из тех неприятных типов, что хотели утащить ее подруг в машину.

Парень продолжал мрачно, не мигая, как будто бы демонстрируя миру свои удивительные, широко открытые глаза, рассматривать девушек. Одна его губа, почему-то алая, как у вампира, была разбита, и на ней запеклась кровь; кровь же безобразными потеками украшала и костяшки его правой руки, но выглядел молодой человек вполне бодро, как, впрочем, и его друг, с ухмылочкой на смазливом лице маячивший за спиной обладателя столь редких красивых глаз.

– А-а-а, а вот и ты, красотка, – наконец поприветствовал синеглазый замершую Надежду, которая совершенно не ожидала вновь встретить этого, как она считала, самодовольного подонка. Именно он первым начал приставать в коридорчике к ней и к ее подруге, явно считая, что весь мир лежит у его ног, а сам он может оставаться безнаказанным, совершая все, что хочет. – Сама вернулась. Молодец. Я так и знал, что понравился тебе, зайка, ты на меня та-а-ак смотрела. Никак… никак не мог проигнорировать твой призыв, – проговорил он, разглядывая Надю, особенное внимание уделяя ее длинным ногам. Букву «р» синеглазый светловолосый красавец произносил немного неправильно, как-то искаженно, слегка гортанно, словно на французский манер, да и буква «л» у него произносилась не совсем верно.