По ту сторону жизни

 – Распорядитесь отнести в санчасть. А если вам непременно хочется кого-то сегодня расстрелять, то можете выбрать любого зэка, которых тут много. Или из ваших работников, которые позволяют себя резать, как баранов.

Молчит полковник, смотрит злобно, исподлобья.

– Не слышу ответа, Трофим Ильич, – тихо, но со стальными нотками, говорит гражданский. – Вы меня поняли или мне нужно повторить?

– Так точно! – козырнул полковник, которого вот так, при всех, при личном составе, мордой – да в дерьмо. – Разрешите исполнять?

– Идите, Трофим Ильич, исполняйте. И дай бог, чтобы этот пленник, после ваших упражнений, жив остался. А то как бы вам не пришлось на его место…

И хоть красен полковник был от злобы, как варёный рак, но умудрился в секунду побледнеть мертвенно. Потому что тот гражданский, в пиджачке и штиблетах, – из столицы, из-под самых кремлёвских звёзд прибыл с такими полномочиями, что любого к любому сроку одним росчерком, да хоть к стенке.

– Разрешите идти?

Махнул гражданский, не глядя, как от мухи отмахнулся. Склонился над пленником:

– Слышь, «Партизан», не вздумай сдохнуть, нужен ты мне.

Открыл пленник глаза – ни хрена не понимает, лицо перед собой видит добродушное, без оскала и никто в него револьвером не тычет… или это он на небе уже и с ним архангел Гавриил беседует? Но нет, лагерь кругом, зона, колючка…

– Давай, выкарабкивайся, поправляйся.

Подхватили «Партизана», понесли, но не волоком по земле, а на носилочках и даже одеяльцем от ветра прикрыли. Что за чудеса? И что за теми чудесами последует? Потому что не верят зэки в добрые сказки, все сказки в их жизни – злые. Даже те, которые с волшебных чудес начинаются…

* * *Стол. На столе бумаги, в которых сам чёрт ногу сломит. Непривычные – не доносы, не доклады, не списки расстрельные… Температура, пульс, давление… Слова умные, на латыни писанные, да еще почерком таким, что всемером не разобрать! По-врачебному – эпикриз называется.

Перебирает товарищ Берия листки – ничего не понять. А понять надо.

Не разбирается Лаврентий Павлович в медицине, но в людях понимает.

– Вызовите ко мне академика Виноградова. Сегодня. Часам к восемнадцати.

– С конвоем?

– Зачем с конвоем? Кто сказал «с конвоем»? Пригласите по-человечески, в гости, скажите, что товарищ Берия хочет побеседовать с ним по-приятельски, хорошим вином угостить…

На дачу академика послали машину. И еще одну, на всякий случай, чтобы тот не сбежал.

– Владимир Никитич… Вас хочет видеть товарищ Берия.

Бледнеет академик, моргает.

– С вещами?

– С какими вещами?

– С тёплыми. И сухари…

– Зачем сухари? Не надо сухарей. В гости…

Из дверей домашние выглядывают. Лица встревоженные.