По ту сторону жизни

– Кто из них «Партизан»?

– Вот этот.

– Покажь…

Вертухай ухватил за волосы, вывернул вверх безвольно болтающуюся голову. Приподнял. Разбитое, в ошмётках запёкшейся крови лицо без какого-либо выражения. Мёртвое лицо. Вроде похож, хотя что за той кровавой коростой рассмотреть можно?

– Тащи его туда, в сторону.

Тело «Партизана» поволокли по земле к штабу. Полковник шёл сзади, расстёгивая на ходу кобуру, вытягивая револьвер.

– Прислони…

Тело «Партизана» подняли, тряхнули, привалили к стене.

– Похоже, откинулся, – сказал кто-то. Без сожаления, просто как факт.

– А вот хрен! – рявкнул полковник. – Не дам я ему так просто уйти! Воды сюда!

Кто-то подсуетился, притащил ведро воды.

– Плесни!

Ледяная вода плеснула в лицо «покойника». Тот вздохнул, разрывая кровавые корки, открыл глаза.

– Жив, гнида! – удовлетворённо хмыкнул полковник. – Это ты моих людей резал? – Ткнул дулом револьвера в лицо.

Поползли в стороны, растянулись уголки рта пленника, в страшной, неестественной, мёртвой улыбке. Прошептали в лепёшку разбитые губы:

– Дерьмо… твои барбосы. Не умеют… воевать.

– Сука! – коротко сказал полковник, потянул большим пальцем до щелчка курок, приставил наган ко лбу пленника…

Опера, что за плечи его держали, шарахнулись в стороны, чтобы под брызги не угодить.

– Готов?

Очень хотелось полковнику, чтобы пленник получил свою пулю в полном сознании, чтобы понял, что сейчас будет, испугался, о пощаде попросил… Но тот не просил – смотрел безучастно, словно не его башку сейчас будут дырявить. Отмучился он, домотал свой срок до черты, за которой ни один вертухай не сможет его достать. И даже ухмыльнулся напоследок – попытался ухмыльнуться, только вышло плохо, не слушались его губы:

– А на ножичках со мной, полковник, не желаешь? Кишка тонка?..

Отшатнулся полковник, руку вытянул, указательный палец в скобу ткнул, да вначале промахнулся. Занервничал сильно. Смотрит на него «Партизан», рот кривит. Не тот у него враг, немец хоть злобен был, но европеец, до такого не допускал – бил расчётливо, пытал без сожалений и угрызений совести, но и без удовольствия, расстреливал с «холодным носом». А этот…

– Ну давай, полковник… – И глаза прикрыл. Не хотелось ему в последнее мгновение своей жизни рожу эту наблюдать…

– Отставить, полковник!

Голос тихий, но уверенный. Гражданский стоит, ручки в карманы сунув.

Обернулся полковник.

– Что?! Почему «отставить»? Он моих людей троих зарезал!

– Вот потому и отставить, что зарезал, что смог. А они не смогли.

Стоит полковник, багровеет, желваки по скулам катает – сейчас его кондрашка хватит. Шепчет:"

"– Нельзя так! Он людей моих…

– Успокойтесь, Трофим Ильич. Здесь за все отвечаю я, и решения принимаю тоже я. Этого… – кивнул в сторону «Партизана».