Копия жены по контракту

Мне подают планшет, и я смотрю, как испуганная Марьяна прикрывает руками живот, давая карты в руки искателям сплетен.

– Подойди сюда, – медленно говорю девчонке, глядя, как она ступает ко мне на соблазнительных босоножках, ремешки которых обнажают ее красивые стопы. Грациозности в девчонке ни на гран, она очень старательно вышагивает, но неловкость рук, ее дерганья и нервно закушенная губа смазывают картину.

– Где ты была? – спрашиваю, хотя прекрасно знаю где.

Она воинственно поднимает подбородок и прищуривается.

– А ты не знаешь? – нагло отвечает на вопрос.

– Не нужно мне демонстрировать смелость, девочка.

– Не нужно задавать вопросы, на которые ты знаешь ответы, – отчего-то ярится, а я опять бегаю взглядом по ее фигуре, руки сжимаются в кулаки, потому что хочется отшлепать наглую девчонку за дерзость.

– Прогуляемся, – киваю в сторону выхода, хватая растерявшуюся Марьяну за руку и выволакиваю наружу. – Мне нужно задать тебе вопросы, на которые я не знаю ответов.

Глава 17

Твердая мужская рука на моем предплечье ощущается стальным обручем. Стискивает до боли и куда-то тащит. По гравийной дорожке, прочь от дома, открывает дверь блестящего черного автомобиля представительского класса и буквально вталкивает меня на переднее сиденье. Неловко устраиваюсь на нем, от досады готовая взвыть.

Да куда мы опять едем?! Я только что проделала дорогу от города в загородный особняк Басманова, не короткую, надо сказать, дорогу! Я устала, хочу спать, есть, в туалет, в душ и причесаться! А еще меня тошнит. Укачало. Заносчивый гад медленно обходит машину полукругом и усаживается на переднее сиденье, кладет большие руки на руль. Ссадины на одной из них заметны невооруженным взглядом. Значит, не помер от кровопотери, живучий гад. А заживший порез от портсигара на брови придает ему пиратский вид.

– Куда мы едем? – задаю вопрос, злясь на него за то, что он весь такой красивый и ухоженный. Пахнет обалденно, аромат древесной туалетной воды мгновенно захватывает мои обонятельные рецепторы и замещает собой все остальные запахи.

У меня волоски на коже дыбом встают. Я теперь его ощущаю – по-другому. Каждый поворот головы, каждое движение руки, даже то, как шевелятся его губы, вызывает бурный всплеск моих чувств! А как иначе, если ночью он был во мне, на мне, везде меня собой пометил!

Только непонятно, помнит ли он об этом и о чем хочет поговорить.

– Прокатимся до места, где мы сможем спокойно пообщаться.

– А чем не устраивает твой дом? – опять наглею, и щека Рамиля дергается. Он явно недоволен и смотрит на меня прищурившись, пока охрана руководит открытием ворот. Медленно выезжаем наружу, шурша по гравию шинами.

– Задаешь много вопросов, – давит меня своей властностью и вперивает взгляд в дорогу.