По высшему классу

Ничего, думала иногда Билли, отрываясь от строительных лесов и груды новых труб. на улице Вано, чтобы успеть на примерку у Сен-Лорана или Живанши, ничего, воздух Парижа тянет на покупки, а коли есть покупки, то скоро появится и секс.

В выходные, которые Билли оставляла для себя, она отдавалась новому увлечению, непосредственно связанному с будущей жизнью в новом доме. Без похода на Блошиный рынок суббота и воскресенье казались ей прожитыми зря. На Блошином рынке у Порт-де-Клиньянкур она могла найти те милые и приятные мелочи, которых не подобрал бы ей никакой декоратор.

Опыт научил Билли, как следует одеваться, отправляясь на рынки Бирон, Вернезон, Серпет — те самые районы Блошиного рынка, где можно было найти маленькие сокровища. Она надевала заляпанные краской джинсы, в которых обычно ходила в доме, где шел ремонт, натягивала грубый серый свитер, купленный из-за своего откровенно дешевого вида, и закутывалась в потрепанный бежевый плащ. Никакой косметики, на голову — блеклый бордовый платок, на ноги — старые теннисные туфли, в руку — пластиковый пакет фирмы «Монопри», чтобы было в чем нести покупки. Во внутренний карман плаща она клала гигиеническую помаду и пачку денег, а сумочку оставляла в «Рице».

Вид самый непрезентабельный, думала Билли, с удовольствием рассматривая свое отражение в зеркалах «Рица», покидая его по утрам в выходные дни. Портье, югослав-охранник, оберегавший отель от любопытствующей публики и не позволявший посторонним проникать внутрь, швейцары и рассыльные, которые могли достать такси хоть из-под земли — даже если у входа не было ни единой машины, давно привыкли к такому маскараду своих постояльцев, отправляющихся на Блошиный рынок.

А маскарад был просто необходим, иначе невозможно было ничего купить по сходной цене. Билли, часто позволявшая себе безрассудные траты, что давало ей ощущение всемогущества, вдруг обнаружила, что жизнь во Франции позволила ей по-новому взглянуть на деньги и приобретения. Она была очарована Блошиным рынком, потому что там можно было тратить деньги с осторожностью бедняка, с неохотой скряги, мелкие суммы мелкими купюрами — с чувством вины за то, что расстаешься с реальными деньгами, которые, как ей удавалось верить до самого последнего момента торговли, она не может позволить себе потратить. В этом было сладостное ощущение греха — ощущение, которое она испытывала только в юности. Выписывая чек, она черпала из бездонного источника, поэтому это были как бы не настоящие деньги. Реальность денег она чувствовала, лишь расплачиваясь наличными, когда каждую купюру разглядывали, щупали, и это было заключительным этапом долгих переговоров, обязательно включавших в себя длительную торговлю.