По встречной

— Кажется, нам с Владой пора домой.

Влад откинулся назад в своем кресле. В карих глазах полыхнула усмешка.

— Ты всегда убегаешь от проблем?

— Я просто хочу домой!

— Не хочешь ты домой, Катя! — подавшись мне навстречу, хрипло проговорил он. — В том месте, которое ты называешь домом, тесно и неуютно! Ты нормальной жизни хочешь, потому и рвешься неизвестно куда, с глупой надеждой на счастье! А его там не будет!

— Здесь его тоже не будет!

— Не торопись!

Он сжал мое запястье, и от этого кожа вспыхнула огнем. Я осторожно высвободила руку и затравленно взглянула на него. Все смешалось — и робкая надежда на взаимность, и желание бежать из ресторанчика со всех ног, чтобы больше никогда не видеть этот его взгляд, пробирающий до костей…

Он продолжал смотреть мне в глаза: неотрывно, жестко, как будто уже принял ему одному известное решение.

— Дай мне еще пару дней, — внезапно смягчился его голос. — Побудь дома, с дочкой. Я куплю тебе все, что нужно — продукты, игрушки. Просто отдохни, и ни о чем не думай.

— А что потом? — едва слышно спросила я.

— Потом все будет хорошо.

— Я не верю в хэппи энды!

— А ты поверь!

Влад посмотрел на нас с дочкой и приподнял свой бокал.

— За вас. За моих самых красивых девочек!

Владюша оторвалась от картошки «фри» и расплылась в детской наивной улыбке.

Я медленно отпила глоток вина. Он сказал «моих», и этого было достаточно, чтобы в сердце вспыхнула новая надежда.

Вечером я возилась на кухне: разбирала продукты для ужина.

Дочка занималась с куклами — новый принц взбудоражил ее фантазию, и теперь куклы летали по нашей кровати на карете.

Закончив с продуктами, я приняла лекарство и достала из сумки свой телефон.

На экране сквозило несколько пропущенных вызовов от Артура и одно единственное сообщение: «Перезвони мне срочно!»

По спине пополз неприятный холодок, и сразу стало неуютно. Все приятные чувства после дня, проведенного с Залесским, медленно отступали на задний план.

«Он ведь мой босс. Значит, я должна ему перезвонить. Я ведь еще не уволилась!»

«Просто скажу ему, что мне продлили больничный и положу трубку».

Мне было страшно ему звонить. Не знаю, откуда взялся этот страх, но он стойко держался внутри меня. Пересилив себя, я набрала нужный номер. Длинные гудки. Щелчок. И мягкий голос затаившегося перед прыжком хищника:

— Я слушаю.

— Артур Олегович, добрый вечер! Это Катя.

Как противно колотится сердце!

«Надо взять себя в руки».

— Я уже понял, Катюша. Что тебе сказал доктор? — мягко, вкрадчиво. Как будто я не знаю, что на самом деле он точит когти!

— Меня оставили дома еще на неделю. Прописали антибиотики, рана слишком глубокая. Боюсь, я не смогу работать, как раньше. Вам придется подобрать мне замену.

— Катенька, не говори глупостей! Как только доктор позволит, вернешься в строй.