По встречной

На рубашке были дыры от пуль, я их заштопала. Пиджак пришлось выбросить. Только вот на рубашке половины пуговиц нет. Они в снегу потерялись.

— Да и черт с ними!.. Достань мой сотовый телефон из кармана дубленки, Катюша. И вещи принеси.

Я послушалась. Нашла в его побитой пулями зимней дубленке сотовый телефон, принесла вещи — чистые, отглаженные.

— Зарядка у тебя есть?

— Кажется, павербанк где-то был, старый совсем…

Я принесла из гостиной павербанк.

Гость подождал, пока вспыхнет экран и принялся что-то печатать в своем дорогом мобильном. Замерев, дождался ответа, а потом что-то прошептал про себя.

— Я там бульон сварила для мамы… если инфекции не боитесь, я вас покормлю… — предложила я, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Сказала, и вспыхнула. Залилась краской, как девчонка.

Он внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.

— Неси свой бульон. Только сначала подай мою одежду и помоги подняться, дойти до ванной комнаты. Вода у вас есть?

— У вас пуля застряла в плече… Боюсь, любое передвижение сейчас будет опасным, а купание, — тем более. Так в медицинской энциклопедии написано.

— Не говори ерунды! Это всего лишь царапина! Просто, помоги подняться.

Кое-как я доволокла его до ванной комнаты и оставила одного. Поменяла постельное белье, поспешила на кухню, достала тарелку и нарезала хлеб.

Он вышел из ванной через полчаса. Остановился у входа в кухню. Придерживаясь за стену, прожигал меня пронзительным взглядом.

Заросший трехдневной щетиной, осунувшийся, в расстегнутой белой рубашке, пуговицы от которой потерялись в момент покушения и джинсах — он пугал одним своим видом. Но густая поросль темных волос на груди против воли притягивала взгляд.

— Давайте обратно в постель. Я принесу вам поесть… — понимая, что приютила у себя настоящего хищника, робко предложила я. А внизу живота что-то свело и сладко заныло от его пронзительного взгляда.

— Не надо, я сам."

"Он кое-как добрался до стола и рухнул на стул. Его некогда сильные руки дрожали от слабости, на лбу выступил пот, но наш гость, стиснув зубы, сжал в пальцах ложку.

Присев рядом, я пододвинула ему хлеб. Он был жутко голоден (как никак, а провалялся без сознания почти двое суток), а потому ел торопливо, даже поперхнулся и неловко закашлялся.

Я же жадно рассматривала его твердые мускулы под расстегнутой рубашкой. Нет, я видела мужчин, но таких — с идеально очерченными мускулами и прессом — ни разу.

— Вам бы еще полежать… — робко произнесла я, и внезапно поняла, что не знаю, как его зовут.

— Некогда мне лежать, — покачал головой он. — А тебя я не задержу, Катюша. Завтра же уедешь с матерью и сестрой в Россию. Фура, что привезет гуманитарный груз, заберет вас с собой.

— Да кому мы нужны, с больной матерью и без копейки денег?! — в отчаянии всплеснула руками я.