По встречной

Моя рука потянулась к сонной артерии, и под пальцами забился едва ощутимый пульс. Значит, жив.

И вдруг мужчина своей крепкой рукой перехватил мою руку, да так сильно, что на миг показалось — он сломает мне запястье.

— Помоги… спрячь меня…они искать будут… — прохрипел едва слышно.

Я отпрянула. Сердце от страха колотилось где-то в горле, не давая вдохнуть полной грудью, кровь стучала в висках.

А тут еще сердобольная соседка вышла из подъезда.

— Ой, бедный!.. За что ж они с ним так? — всплеснула она руками.

— Не знаю…

Я неопределенно пожала плечами, и вдруг решилась на риск.

— Помогите затащить его в подъезд.

— Он беду нам накликает! Его же те бандиты искать станут. И нас вместе с ним расстреляют! Тебе неприятностей мало?!

Надо было ее послушать, но моя врожденная эмпатия меня подвела. Не смогла я отказать истекающему кровью раненому.

— Просто помогите мне его дотащить. И молчите о том, что видели.

— Ох, Катерина! Вечно ты проблемы себе ищешь… — поморщилась соседка, но уверенно шагнула мне на помощь.

Кое-как мы помогли ему подняться и доволокли его до подъезда. Он был тяжелым. Пока его тащили, у меня подгибались колени, а по спине тонкими струйками стекал жаркий пот.

Оставив его на ступенях, я побежала за сестрой.

— Ты чего, Катя?! — вытаращила глаза Ариша. — Он же бандит! Просто так на улице не расстреливают!

— Нельзя его бросить! Живой он еще! — заупрямилась я.

— У нас мама болеет!

— Ничего страшного, положим его в моей спальне.

— Дура ты, Катя! — зашипела она на меня, но помогла.

Мы спрятали его в маленькой спальне без окон. Едва стянули с него дубленку, как он вырубился. Это в кино главного героя расстреливают, а потом он еще бегает с автоматом наперевес и красиво уничтожает противников. В реальности все намного страшнее.

Вечером в подъезд приходили какие-то военные — огромные, злые, вооруженные до зубов. Интересовались, не видели ли мы чего подозрительного. Им был нужен красивый брюнет с карими глазами, в коричневой дубленке. За любые сведения предлагали огромные, по нашим меркам, деньги.

Мы с сестрой были ни живы, ни мертвы от страха, и отчаянно мотали головами — нет, не видели. И соседка отрицательно махала руками. У нас, оставшихся в городе после того, как его превратили в руины, существовало негласное правило: своих не выдавать."

"— Инфекция у нас. Мама больна воспалением легких, — жалобно пробормотала сестра, и военные не стали обыскивать нашу квартиру. Побоялись заразиться: лекарств в городе давно не было. Все, что привозили — это гуманитарную помощь из ближнего зарубежья, да и ее расхватывали мгновенно.

…Нежеланный гость пролежал у нас дома двое суток.

Одна пуля прошла навылет, оставив в правом плече зияющую рану, вторая застряла рядом с костью.