Двойной удар по невинности

Он крутил головой, иногда норовил остановиться и отстать, но я была неумолима, зная, что буквально через пару часов с небольшим в нем снова проснется педант, требующий ехать на встречу."

"У нужного нам места была длинная очередь, и я, встав в ее хвосте, позволила себе осмотреться, тут же заряжаясь энергией и восторгом. В каждом из нас живет ребенок, и во мне он был неистребим. Когда-то мама обязательно выбирала время и водила меня в подобные места, позволяя насладиться атмосферой веселья.

– Такая ностальгия, да? – заметила, глядя на смеющихся детей, пробегающих мимо. – Лет семь не была в парках.

Клаус лишь скупо пожал плечами, продолжая исследовать все вокруг с несвойственной ему жадностью.

– А ты когда последний раз развлекался? – Скучая в очереди, я снова предприняла попытку его разговорить.

– Здесь я не был ни разу, – ответил Клаус, поднимая глаза к небу и глядя на аттракцион, резко поднявший людей, закрепленных в креслах, вверх. – Мы с Дитрихом много учились. Некогда было…

– В смысле? – Я встала пред ним и заставила посмотреть на себя. – Не с пеленок же вы учились? А как же развлечения? Походы с родителями? Цирк там?

– Отец много работал, а мать была занята благотворительными проектами. Гувернеры, конечно, водили нас в музеи и парки, но другого рода. Развивающие, понимаешь? Все для пользы ума.

– Охереть! – выпалила я. – Ты, конечно, прости, но это никуда не годится. Моя мать никогда не была примером для остальных, как ты верно заметил при нашей первой встрече. Но, чтобы вы там себе с фрау Лихтенштайн не напридумывали, она очень старалась для меня. Иногда у нас куска хлеба не было дома, но она находила выход, мы шли на старые карусели у дома и катались, делясь планами на будущее и мечтая. А иногда, не часто, посещали кукольные театры, цирки, да на том же чертовом колесе ездили, дрожа от страха, когда оно, скрипя, поднималось все выше. А тут… такая красота под боком, денег – куры не клюют, но полный игнор потребности детей в разрядке. Мне этого не понять…

Клаус пристально смотрел на меня, но не сказал ни слова. При этом по его лицу я никак не могла понять, поддерживает ли он мою точку зрения или просто снова старается идти навстречу? И мне бы замолчать, почувствовав неприятную для него тему, но…

– Значит, ваши родители, зная, как вы с Дитрихом обожаете соревноваться и дразнить друг друга, дали вам задание охмурить наследницу Лихтенштайнов?

– Лена, – он снял очки и устало потер переносицу, – ты не должна думать об этом. Теперь все иначе.

– Это ты не понимаешь! – Я зло мотнула головой. – Они просто стравливают вас! Кто сильнее, тот и достоин стать бароном и взять большой куш в виде наследства. Это мерзко.

Я сложила руки на груди и отвернулась, понимая, что погорячилась и полезла не в свое дело.