Двойной удар по невинности

Она тянулась ко мне, явно хотела ласк, а после тушевалась в одно мгновение, просила отсрочки…

Но я был готов стать для нее нежным и очень аккуратным.

Не знаю, откуда во мне это странное желание, но с этой невозможной русской мне хотелось сдувать пылинки.

“Это все инстинкт охотника, – утешал себя я. – Ты волк, Клаус, который выслеживает Красную Шапочку. Высматривает ее из-за кустов, ждет, когда она подойдет ближе. А потом… Хап! И съел.”

”Красная Шапочка” в этот момент поерзала, вытащила один из наушников из уха и спросила:

– У тебя в квартире есть стереосистема?

– Даже две. Одна в гостиной, вторая в спальне, – не задумываясь ответил я. – А что такое?

– Ничего особенного, просто интересуюсь, можно ли будет подключить свою музыку.

В ответ я пожал плечами.

– Конечно, – без сопротивлений разрешил. Хотя басы, доносящиеся иногда из ее наушников, пугали мой утонченный музыкальный вкус, а посему тут же добавил: – Только тихо.

Она согласилась и вновь отвернулась к окну.

Боковым зрением я видел, как она улыбается чему-то неизвестному, а иногда беззвучно напевает незнакомый мотив.

Мне тоже пришлось отвлечься на дорогу и мысли о расследовании. Встреча с Владом Раутом заставила меня насторожиться. Но все выводы я пока держал в себе, не желая волновать или расстраивать Лену раньше срока. Вначале нужно было все точно разузнать и допросить прислугу фрау Лихтенштейн, а уж потом… В общем, не нравилось мне происходящее. Ой, как не нравилось…

Мы подъехали к многоэтажному дому в одном из центральных районов Кельна, и я помог Лене выбраться из автомобиля, взял покупки, а после двинулся показывать свою “берлогу”.

Моя кельнская квартира была небольшой и являлась воплощением словосочетания “холостяцкое жилище”. Оно состояло из гостиной, отделенной от кухни лишь барной стойкой, небольшой прихожей, санузла и спальни. Последнюю я без мук совести отдал Елене и, тут же заметив испуг, мелькнувший в ее глазах, добавил, что посплю на диване в зале. Девушка удалилась в комнату вместе с покупками и весь следующий час, пока я готовил ужин, просидела там."

"Я даже начал забывать, что нахожусь в квартире не один, когда из спальни раздался призывной звук трубы, и зазвучала звонкая песня на русском:

– Я четко! Очень четко! Я четко, очень четко – патриотка!!!

От неожиданности едва не обжегся о кастрюлю с закипающей водой. Выводы были просты: Лена добралась до стерео и теперь испытывала возможности пятиканального звука. Обещание слушать музыку тихо она или забыла, или проигнорировала.

Старый трек сменился следующим, и теперь я пытался перевести, о чем же поют в новой песне. Но неповторимая игра слов, вперемешку с русским отборным матом у солистки и вокалиста, делала это просто невозможным.