По ту сторону решетки

Ёшкин кодекс! А работать-то теперь как? Мы же в любом случае должны видеться в бюро, разве нет? Мы же партнеры и пока не расторгли партнерский договор, обязаны работать вместе. Хотя, не удивлюсь, если предусмотрительный Лазарев продумал и это и вскоре огорошит меня новостью о его расторжении.

А что будет с домом, о котором мы так мечтали вместе? Через месяц после того, как Лазарев сделал мне предложение, мы купили участок земли под строительство, чтобы построить на нем наше будущее семейное гнездышко. Сейчас оно представляло из себя двухэтажный коттедж, ожидающий внутренней отделки, но теперь я вряд ли узнаю, дождется он ее или нет.

Уже представляла, как завтра придется рассказывать о сорвавшейся свадьбе маме и Аллочке и выслушивать от обеих сочувствие. Искреннее, но не способное ничего изменить.

Прежняя Ева позвонила бы подружке уже сегодня, чтобы та поскорей примчалась её успокаивать, а может даже привезла с собой бутылку чего-нибудь алкогольного, чтобы на время залечить раненую душу, отвлечься и нажить на собственную филейную часть новые неприятности. Да такие, перед которыми имеющиеся покажутся цветочками. Но новая Ева сильнее. Она справится сама, не беспокоя замужнюю подругу, которая сейчас слишком увлечена собственной беременностью и подготовкой к родам, до которых еще полгода.

Ноющая боль разлилась внутри, расползлась от сердца, растеклась по организму, словно заразная болезнь.

Еще сегодня днем я была уверена, что в моей жизни все складывается идеально. Мечты, планы, интересная работа, бесконечно любимый мужчина рядом, красивая одежда и новая машина. А теперь удивляюсь тому, как все рухнуло в одночасье, потому что выяснилось, что без Лазарева все остальное уже не кажется таким привлекательным и не приносит былой радости.

От слез щипало покрасневшие глаза и стянуло кожу на лице, нос не дышал, и кровоточила закушенная до боли нижняя губа. Но еще отвратительней было внутри. Тяжело и горько. И ни одно лекарство не могло мне помочь.

Побродила по комнате, ища в себе силы лечь и уснуть. Чувство, что я осталась со своими проблемами один на один, не могло не угнетать. За этот год я успела привыкнуть к ощущению, защищенности, уверенности, почти всемогущества рядом с Дэном. Иногда мне казалось, что у меня за спиной настоящие крылья и я верила в себя настолько, что считала незначительной любую проблему. Лазарев подарил мне это чувство. И он же забрал. Оказалось, что, если крылья выдернуть, на их месте остаются кровоточащие болезненные раны, заставляющие понуро опустить плечи. Да и падать вниз крайне неприятно.

Беспокойный и тяжелый сон пришел только после полуночи, когда я вырубилась, так и не сумев согреться в холодной постели, крепко обняв подушку Дэна.