По ту сторону решетки

Что специально пугает меня, чтобы я впредь не думала даже уделять работе больше внимания, чем ему. Но год совместной жизни научил меня распознавать его ложь. По мельчайшим изменениям в мимике, по резким движениям, по морщинкам в уголках глаз. И, к сожалению, именно сейчас Дэн был со мной предельно честен.

— Ты не можешь отменить свадьбу.

Мы и без того уже один раз её переносили, потому что зимой я на неделю угодила в больницу с пневмонией и вместо того, чтобы ехать в загс в красивом подвенечном платье, валялась под капельницами с температурой под сорок, кашляя, словно курильщик с тридцатилетним стажем.

— Могу, — ответил Дэн спокойно. — И я уже это сделал. Час назад позвонил Розе Степановне и попросил на какое-то время отложить наше заявление.

И тогда я поверила. Работавший когда-то в следственном комитете Лазарев, будучи на короткой ноге с начальниками всех госучреждений, не только в морг, но и в загс ходил как к себе домой. Такие «удобные» связи очень помогали работе, но, как выяснилось, еще и очень мешали моей несостоявшейся семейной жизни.

— Дэн, пожалуйста… — пробормотала я, но это было больше похоже на слабый комариный писк, чем на попытку возразить. — Давай не будем рубить с плеча, давай поговорим.

Лазарев смерил меня спокойным, полным демонстративного равнодушия взглядом.

— Нам обоим нужен тайм-аут, Ева.

Что же, это хотя бы говорит о временном перерыве, а не об окончательном и бесповоротном разрыве наших отношений. И все же почти не обнадеживает.

— Не знаю. Сегодня я уеду сам, а к моему завтрашнему возвращению я бы хотел, чтобы ты покинула мою квартиру, — проговорил он абсолютно безэмоционально.

Дыхание застряло в горле. Нет. Так нельзя. Так не бывает. Это просто какой-то кошмар наяву. Я застыла, чувствуя, как мой идеальный мир рушится у меня на глазах, словно карточный домик, а земля уходит из-под ног.

— Дэн, не надо, — прошептала я, чувствуя, как слезы уже собрались в нижнем веке, стоит неосторожно моргнуть, и они польются рекой так, что не остановишь. — Я же так люблю тебя.

Прижала ладони к груди, чтобы не дать своему сердцу окончательно разбиться. Но мой последний аргумент тоже не помог. Глядя мне прямо в глаза, пронзительно и резко, Дэн ответил:

— Я тоже тебя люблю. Но пренебрегать собой не позволю никому. Даже тебе, Ева.

После этого он молча обулся и вышел так быстро, словно этот разговор его тяготил.

— Лазарев! — позвала я вслед, с трудом вернув себе возможность говорить.

Знала, что он слышал, но возвращаться точно не собирался, куда бы ни пошел. Даже вещей с собой никаких не взял.