По ту сторону решетки

В тот день мы с тобой танцевали вальс и были самой красивой парой из всех.

Я тоже усмехнулась, отвлекаясь от мыслей о Дэне, жалящих душу, как раскаленные иглы.

— На память не жалуюсь. Поэтому всё, что было после этого я тоже отлично помню, Моть.

Соколов помрачнел, подтверждая, что он о том, что было после, предпочел забыть.

— Мне жаль, что так случилось. Я уже извинялся перед тобой и могу извиниться еще, если нужно.

Боль от его предательства прошла, как и злость, осталось лишь равнодушие и приобретенный опыт.

Скользнув взглядом по толпе впереди, я заметила, что Славина наконец отстала от Дэна, зато ее место занял Михаил Сушков. Мужчины о чем-то беседовали. Внешне всё оставалось в рамках приличий, но судя по напряженной спине Лазарева и неприятно-скалящемуся выражению лица бывшего партнера «S&L» разговор был не из приятных.

Шампанское, кажется, все же начало действовать на меня, но вместо расслабленности принесло чувство опустошенности и апатии. Захотелось развернуться и уйти, уехать домой и, наевшись клубничного мороженого, забраться под одеяло и плакать долго-долго, пока не усну.

Сегодняшний вечер не шел ни в какое сравнение с таким же прошлогодним, когда я беззаботно развлекалась, чувствуя себя рядом с Дэном, не отходившим от меня ни на шаг, уверенно и спокойно. Тот вечер был сказочным. Этот — кошмарным.

— Почему? — вернул меня к реальности Матвей. — Как у вас говорят, «чистосердечное признание и раскаяние облегчает наказание», разве нет?

— У нас говорят, что прощение предателя равносильно ожиданию нового удара в собственную спину, — мрачно ответила я Соколову, не уверенная, что говорю сейчас о нем, а не о Лазареве. — Тем не менее, если совесть не дает тебе уснуть по ночам, можешь спать спокойно — я тебя простила.

— Спасибо, — искренне ответил он, но я уже развернулась, собираясь последовать плану с мороженым и одеялом:

— Была рада встрече, но мне пора, Моть.

— Постой, — удержал он меня за локоть и заглянул в лицо.

Я помнила, как когда-то тонула во взгляде его карих глаз, вызывавшем внутри приятную дрожь, но сейчас он не произвел на пустоту внутри меня абсолютно никакого эффекта.

Матвей обаятельно улыбнулся:

— Еще ведь так рано, все веселье впереди. Или Золушке пора домой, пока карета не превратилась в тыкву?

И он о том же, хотя, стоит признать, что его познания в деталях сказки куда лучше Аллочкиных. Я представила себе, что «веселье впереди» подразумевает необходимость снова наблюдать, как Анфиса виснет на Лазареве и внутренне содрогнулась. Можно не надо мне такого «веселья»?

— Кажется, в тыкву превратился бал и Золушке стало скучно.