По ту сторону от тебя (СИ)

Жизнь всё больше становилась похожей на качели: шаг влево, шаг вправо… и все неправильные. Вот и теперь, оказавшись наедине с собой, я словно иначе начинала видеть и всю нашу встречу, и наш разговор. И чем дольше думала об этом, тем меньше они мне нравились.

Глеб появился как-то неожиданно. Пройдясь по парковке своей типичной деловой походкой, сел в машину, закрыл дверь, пристегнулся, завёл мотор и начал выруливать со стоянки.

Злости я в нём больше не чувствовала. Впрочем, это ничего не меняло.

— Куда мы едем? — меланхолично спросила я минут через пять, устав наблюдать за мелькающим перед нами автомобильным потоком.

— Пообедаем где-нибудь, — без особых эмоций пояснил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Не хочу.

— Кир… — усталый вздох.

Вот тут я уже не выдержала.

— Что Кира?! Как вы уже меня все достали со своими придохами. Может, уже хватит из меня делать неразумное дитя?! Согласись, у меня есть причины вести себя… так.

Пару раз повёл челюстью из стороны в сторону.

— Я не должен был так реагировать. Прости.

— Ты вообще много чего не должен был делать!

Мою шпильку он проглотил стоически, лишь повторил:

— Давай просто пообедаем где-нибудь.

Спорить я не стала.

***

Через полчаса мы расположились на веранде небольшого ресторанчика, выбранного Глебом. Брать меню в руки я отказалась, и не было в этом ничего показного или истеричного, просто сейчас любой кусок пищи не полез бы мне в горло. Для проформы попросила воды со льдом."

"Новгородцев принял это с натяжкой, пытаясь просверлить меня своим взглядом, но я не поддалась. Пусть думает что хочет.

Официант, приняв заказ, наконец-то оставил нас наедине с нашими драмами.

Молчали долго. Обсуждать было нечего. Только вот недосказанностей и претензий скопилось предостаточно.

— Мне страшно, — вдруг нарушил он тишину. — И я… не знаю, что мне делать. Если бы я только мог стать донором, то…

— О нет! — резко перебила его. — Это самое ужасное, что ты сейчас можешь сказать. Если бы не болезнь матери, то мы бы про тебя никогда и не вспомнили.

— Это не так, — Глеб нахмурился. — Она никогда про тебя не забывала.

— Точно. Даже не знаю, что хуже: это или то, что она просто предпочла вычеркнуть меня из своей жизни…

— Как и ты её, — Новгородцев в очередной раз напомнил мне, что он далеко не белый и пушистый.

Я поморщилась, но признала:

— Как и я её.

Новгородцев немного подумал и резюмировал:

— Можно долго спорить, кто прав, кто виноват.

— Наверное, — пожала плечами. — И ни к чему мы не придём. Поэтому предлагаю закончить этот разговор. Завтра я сдам кровь, дождёмся результатов. Если всё… хорошо, то я пройду процедуру донорства и… попрощаюсь с мамой, уеду домой. Так что, видишь, тебе не обязательно со мной больше видеться и терпеть мои истерики.