По ту сторону от тебя (СИ)

— Я не… ожидала тебя увидеть… вновь.

Фраза прозвучала виновато, и это подействовало на меня отрезвляюще. Первый шок от нашей встречи начал отступать, а на место растерянности пришла злость.

— А, собственно, почему?! — упрямо вздёрнула нос.

Её вид был таким пугающим… От красавицы Элины из моих воспоминаний осталась лишь тонкая тень. У меня просто в голове не укладывалось: почему, зная о том, что я могу являться потенциальным донором, она так и не обратилась за помощью ко мне? Неужели я настолько ей противна?! Если даже на пороге смерти она не захотела вспоминать о моём существовании?!

Волна ярости оказалась настолько жгучей, что казалось, я сейчас попросту утону.

Спасла нас медсестра, таки не стерпевшая моих гонок по отделению.

— Девушка! — хорошо поставленным голосом воскликнула она, подходя в нам. — Что вы себе позволяете?! Устроили тут балаган. Знаете ли вы, что по негласным правилам больниц, если кто-то бежит, значит, где-то нужно помощь…

Вся моя бравада тут же сошла на нет. Я действительно вела себя хуже маленького ребёнка, впадая из крайности в крайность. То требую, чтобы меня привезли к матери, то пытаюсь сбежать отсюда, сверкая пятками.

— И вообще, сегодня неприёмный день! Что вы здесь делаете?!

Потупила взор, собираясь промямлить что-то в своё оправдание, но мать меня опередила:

— Прости нас, — на удивление бодрым голосом затараторила она, — это моя оплошность. Сама перебаламутила… Киру, — казалось, что произнести моё имя вслух стоило ей определённых усилий. — Но нам очень нужно поговорить. Пожалуйста.

Понятия не имею, какое тут отношение к пациентам в принципе, но от слов Элины строгая медсестра дрогнула:

— У вас двадцать минут до начала обхода.

Мама кивнула, после чего повернулась ко мне:

— Пойдём.

Её рука ещё раз дёрнулась, едва не коснувшись моего предплечья, но вовремя остановилась.

***

— Холодная, безэмоциональная и расчётливая — окрестил меня однажды Борис, прежде чем навсегда уйти из моей жизни. И если с первыми двумя пунктами я была вполне согласна, то в чём именно мой расчёт — понять так и не получилось. А спросить… как-то не решилась.

Сделав непроницаемое лицо, я тогда просто указала ему на дверь:

— Тебе пора.

На этом мои отношения в несколько лет были окончены.

Лишь проревев полночи в подушку, поняла, что рыдаю отнюдь не по утраченной любви. Одиночество. Острое, жгучее и безысходное… уже очень давно разъедало мою душу.

***

И вот теперь, следуя за тонкой фигурой женщины, которая когда-то была для меня самым близким человеком на земле, я силилась откопать в себе эти качества.

Холодность. Безэмоциональность. Расчётливость.