По ту сторону от тебя (СИ)

Но всё сводилось к непонятному мне тогда «влюбилась».

Нет, что такое любовь я знала, даже про секс догадывалась, в конце концов, мне было уже двенадцать и я целыми днями пропадала на улице, где можно было узнать и не такое. Но принять тот факт, что ПАПУ можно променять на… непонятно кого, у меня никак не получалось.

В ту ночь мама много плакала и извинялась. Извинялась за обман, за предательство, за то, что всё вот так… Извинялась, но не просила прощения. Это невольно наводило на мысли о том, что продолжать отношения с отцом она не планировала.

Папа по большей части молчал и курил в форточку, одну за одной. Я потом ещё неделю не могла зайти на кухню без ощущения подкатывающей к горлу тошноты.

— Юр, мы были слишком молоды, — уже под утро резюмировала мама. — Ты не оставил мне тогда даже шанса на какой-то выбор…

— То есть это я виноват?! — непривычно громко гаркнул отец.

— Никто не виноват, — на удивление спокойно продолжила мама. — Просто я не люблю тебя. Прости.

Они помолчали какое-то время. А потом я услышала папин голос, сухой и безэмоциональный.

— И что предлагаешь?

— Давай… разведёмся.

Последнее слово прозвучало как приговор, и я едва сдержалась, чтобы не ринуться к ним на кухню с воплями, что это не выход. Но следующий вопрос заставил меня остаться на месте:

— А Кира?

— Кира, — как-то с надрывом повторила мать. — Кира справится. Она… умненькая, однажды она сможет… это принять.

— Нет, — жёстко усмехнулся отец. — Ты не поняла. С кем останется жить Кира?

— Как это с кем? — искренне удивилась матушка. — Со мной…

По её тону было понятно, что она попросту не рассматривала других вариантов.

— Хрен там! — рыкнул отец ей в ответ. — Тебе приспичило, ты и уходи. А ребёнка тебе и твоему хахалю я не отдам.

— Юра!

— Сказал не отдам, и точка!

— Это мы ещё посмотрим! — взвилась мама. — Я её мать… и ты не сможешь с этим ничего поделать.

Не знаю, что она хотела этим сказать, но отцу не пришлось ничего делать. Все выводы той ночью я сделала сама.

Соотнеся одно с другим, я пришла к бесхитростному решению: единственный способ сберечь семью — шантаж. Орудием которого я избрала себя. Мой расчёт был очень прост: если я останусь с папой, то у мамы не будет никакого другого варианта, кроме как бросить своего очкарика. Но, как это бывает обычно, всё пошло не по плану.

***

Сделала глубокий, слегка судорожный вздох и замолчала. Глеб лежал сзади, прижимая меня рукой к своей груди. Кажется, это уже становилось своеобразной традицией, проводить ночи в обнимку.

— И ты больше не виделась с мамой? — без особых эмоций в голосе спросил он.

Я не планировала посвящать его в свои семейные драмы, но раз уж сказала «а», пришлось говорить и «б», а дальше… а дальше всё рассказывалось само. Словно прошлое просилось наружу.