По темной стороне

Дося, а за ней и Бося показались из гардеробной (не иначе, на запах пришли) и сразу же устремились к столу, опасливо поглядывая на нас, распластавшись по полу и ползя почти на пузе.

Не на мочалок. Он смотрел на меня, чего-то очень напряженно ожидая.

Под этим взглядом, совершенно не понимая, чего от меня хотят, путаясь в покрывале и нервничая, я спустилась с кровати, оказавшись около стола раньше ползущей в том же направлении и очень энергичной Доси.

А там, источая одуряющий запах выпечки, отчетливо ощутимый даже сквозь упаковку, меня ждала мечта сладкоежки.

Пирожные, печенье, вафельные трубочки, море заварного крема и… Торт.

Именно так, с большой буквы и с придыханием. Это был шедевр, венец кондитерского искусства, это была сказка.

А я стояла на холодном полу на своих порядком отмороженных еще после погони за Делмаром ножках, завернутая в покрывало, не успевшая еще забыть, с каким аппетитом далеко не сказочные русалочки поедали сектантов, и… не получалось у меня восхищаться этой красотой достаточно сильно, чтобы это даже мой кошмар почувствовал.

Светлое пятно с ярким, веселеньким логотипом кондитерского магазинчика, розовеющим на боку каждой упаковки, – кусок пирога с очень реалистичной вишенкой, парящий на насыщенном малиновом фоне с блестящей рыжей надписью «Витаэ», – неизменно притягивало взгляд.

– А «Витаэ» что-нибудь значит? – осторожно спросила я, немного сомневаясь, что добропорядочные веларийцы решатся использовать для названия своего магазинчика мертвый язык.

Зря сомневалась, как оказывается.

– Сладкая жизнь, – перевел для меня Раяр, требовательно спросив: – Почему ты больше не радуешься?

И взгляд такой напряженный, строгий, неприятный очень. Под таким взглядом радоваться совсем не хотелось.

– Ну, я замерзла, устала, переодеться хочу, и вы… смотрите.

Хищник нахмурился, пропустил мимо ушей почти все мои слова, зацепившись за то, что ему на данный момент казалось важным:

– Если я отвернусь, ты будешь радоваться?

И вот как он себе это представляет вообще, интересно мне знать?!

– С-с-сильно сомневаюсь.

– Раяр, – в дверях стоял веселый Делмар, держа в руках мою увечную вешалку для головных уборов, – если ты не знаешь, как нужно обращаться с человеческими женщинами, то мог бы для начала спросить совета у меня.

– Если мне не изменяет память, именно за тобой она совсем недавно гналась со стойкой наперевес, – едко заметил мой кошмар.

А я что? Стою, пятки морожу, бдю. Потому что если не бдить, то из сладкого мне могут достаться только упаковки с остатками крема.

Шлепнув по потянувшейся к коробочке черной лапке, я недружелюбно поинтересовалась:

– А можно я немного в одиночестве побуду?

– Зачем? – искренне удивился Делмар. – Люди существа стайные, вам в одиночестве плохо.