По темной стороне

Меня ощутимо передернуло, Делмар не мог этого не заметить. И он заметил, но вместо того, чтобы проникнуться сочувствием и оставить свои вопросы при себе, потребовал подробностей. Даже в гардеробную за мной сунулся, отказываясь уходить.

– Мне нужно переодеться! – Мокро, холодно, неприятно очень, и такое чувство, словно густой, медный запах свежей крови пропитал насквозь и одежду, и кожу…

А этот никак не хотел оставить меня в покое хотя бы на несколько минут.

– Переодевайся, – великодушно разрешил Делмар, – и рассказывай.

Я выразительно посмотрела на дверь. Огонька не проняло.

– Яна, сладкая моя, неужели ты думаешь, что меня может удивить женская нагота? – усмехнулся, окинув меня заинтересованным взглядом. – Что такого ты можешь мне показать, чего я не видел раньше?

– Вы опять мной питаетесь, да? – Другого объяснения его поведению я просто не могла найти.

– Нет, меня уже тошнит от всех этих эмоций, даже от твоих, – поморщился он и добавил: – Не обижайся.

А я стояла, чувствовала, как с меня капает, и уж точно на него не обижалась. Я злилась. Мне хотелось переодеться в сухое, в идеале – принять ванну, а не топтаться под взглядом красных глаз, не зная, как быть.

– Ты так и собираешься дальше стоять? Заболеешь. – Крайне недовольный Делмар осмотрел гардеробную и вновь уставился на меня, добив требовательным: – Ну?

– Выйдите, пожалуйста. Я переоденусь и все вам расскажу.

– Не переоденусь, заболею, а вам, вместе с вашим любопытством, придется отправиться прямиком к Раяру. Я ничего рассказывать уже точно не буду.

Делмар молча вышел и даже прикрыл за собой дверь, обозвав меня напоследок шантажисткой.

Ну и пусть я шантажистка, зато осталась одна и смогла спокойно переодеться.

Спокойно, правда, было недолго: минут через пять, когда я только разобралась с застежками на платье и смогла натянуть на себя сухое белье, дверь снова открылась.

– Почему так долго? О… – В нетерпеливого темного, застывшего на пороге и нагло разглядывавшего мой новый комплект нижнего белья нежного персикового цвета, полетела мокрая туфелька, врезалась в широкую грудь и бесславно шлепнулась на пол.

– Всегда удивлялся, как у вас, у людей, может быть такая темная кожа, – пробормотал он, не обратив никакого внимания на туфельку и на мой вопль. – Такой интересный оттенок…

И он шагнул вперед. Ко мне. С таким сосредоточенно-исследовательским выражением лица, что сразу же стало не по себе.

Все, что произошло дальше, было только на совести Делмара. Проще говоря, он сам виноват.

Так я и заявила, когда ничего не понимающий Раяр перехватил меня на лестнице.