По темной стороне

Нет, попыталась, конечно, но тут же отшатнулась, врезавшись спиной в грудь Раяра.

– Почувствовала наконец, – усмехнулся он, крепко сжимая мои плечи прохладными руками.

– Это что такое? – прошептала я, не решаясь говорить громко и боясь отвести взгляд от этой фигуры. И шевелиться я тоже боялась, потому и стояла как вкопанная, прижимаясь к хищнику, который вот конкретно сейчас казался совсем не опасным даже. Надежным. Потому что я ему еще нужна, а значит, жить буду, а вот этому вот… Вот этому вот я не нужна. Ему никто не нужен.

– Познакомься, Яна, – голос был насмешливый, но слышалась в его насмешке какая-то нервозность, не одной мне здесь не по себе было, – это Тьма Изначальная. Ра́ссах. Моя мать.

– Не повезло вам с мамкой, – вынуждена была признать я.

Раяр молчал, я тоже молчала. Мы стояли, Тьма, которая Изначальная, с вытянутой вперед рукой и гордо поднятой головой пыталась вырваться из камня. Где-то далеко волны бились о скалы.

Мне было плохо и страшно, непосильная тяжесть давила на плечи, я знала, что не выдержу этого груза, что нужно уходить отсюда, бежать без оглядки, но сильные руки держали крепко, и я продолжала стоять на месте.

Первым не выдержал хищник.

– Ты так и будешь молчать? – недовольно поинтересовался он.

– Ну, вы же молчите…

– Чего?! – Я дернулась, желая повернуться, но в то же время боясь выпустить из поля зрения каменную фигуру.

– Ты должна сейчас чувствовать разрывающий сознание ужас, плакать и умолять меня увести тебя отсюда, – раздраженно ответил он. – Это колыбель матери, даже мне тяжело здесь находиться.

Слов не было. В смысле, слова-то были, но все матерные и к озвучиванию непригодные.

– Раз тяжело, так пойдемте отсюда, я ж не изверг, чтобы расшатывать ваше хрупкое душевное равновесие, – хмуро сказала я, с трудом сдерживая ругательства.

Я его еще всего обматерю, но только наедине с собой, за закрытыми дверями и в подушку.

– Хорошо, – угрожающе протянул он, и тьма метнулась к нам. Раздраженный гад не позаботился об аккуратности, переход был быстрым, а я с минуту беспомощно висела в его руках, стараясь сморгнуть черные точки перед глазами и встать на подгибающиеся ноги.

Раяр молча ждал, пока я приду в себя, с каменной рожей сверху вниз глядя на мое вялое копошение.

А ведь где-то там, далеко, меня ждала недоеденная каша, недопитый чай и вкусные булочки. Ну, и мочалки мои, конечно.

Убедившись, что я наконец-то могу стоять самостоятельно и даже понимаю, что происходит, этот… достойный сын своей матери резко развернул меня лицом к чему-то плотному, черному и бесконечному.

И я посмотрела. Налево посмотрела, направо посмотрела, и вверх тоже, и даже вниз. И вот только внизу была земля. Сухая, почерневшая, мертвая даже какая-то, но вполне привычная.