По следу кровавого доктора

Он озарял застоявшиеся сточные воды, выщербленные стены, мощные колонны, на которых удержалась бы и сама Земля при отсутствии тех самых китов со слонами, потом расплывался, пропадал.

— На месте! — приказал капитан.

Люди остановились, слушали. Звенело в ушах, где-то капала вода. Запах гниения въедался в ноздри.

— Все ходим, блуждаем в потемках, — пробормотал Еремеев. — Долго нам еще бродить, а, командир?

— Не возмущайся, Виталик, — ворчливо отозвался Кобзарь. — Несколько часов. Разве это срок? Вон Моисей сорок лет водил евреев по пустыне.

— Моисей?.. — озадачился Виталька. — Странно. Кто такой? Зачем водил? Почему по пустыне?

Тут-то и прозвучал хриплый окрик на немецком.

— Свои! Не стреляйте! — моментально проорал в ответ Павел на том же языке.

Немцы не видели, кто идет. Они заметили лишь огни фонарей.

— Ух ты! — выдохнул кто-то впереди него.

— Бахарев, не стрелять! — процедил Малахов. — Ты что, мать твою!..

Поздно! Прогремела надрывная автоматная очередь, забились между стен отзвуки выстрелов. Что он творит?! Кто приказал?!

Все пришло в движение, замельтешило. Солдаты с воплями разлетались, прятались за колонны, в стенные ниши глубиной сантиметров тридцать.

Застучал немецкий «МГ-42».

Павел стоял, прижавшись затылком к колонне, дрожал от ярости. Пули крошили рыхлые стены, выбивали кирпичи из колонн. Настоящая буря началась в сточных водах под ногами. Погасли фонари.

Пулеметчик долбил без пауз. К его пальбе примешивался дробный перестук «МП-40».

«А это вообще Мендель? — мелькнула недоуменная мысль в голове капитана. — За каким хреном они потащили бы в подземелье тяжелый пулемет? Что за призраки, так некстати возникшие на нашем пути?»

Кто-то захрипел, вывалился из ниши.

Он собрался перепрыгнуть на освободившееся место, но запнулся о тело, лежащее в воде, попятился обратно. Возможно, правильно сделал. От пуль в пространстве стало тесно, они выли, рикошетили от кладки.

Бойцы кричали, огрызались рваными очередями. С предсмертным хрипом стонал раненый. Кто-то осмелился включить фонарь и высунуть его из ниши. Это было ошибкой. Пули рвали все, что находилось вокруг освещенной зоны.

В подземелье творился ад. Самые сообразительные бойцы пережидали эту беду за колоннами. Испуганно скулила, повизгивала Елка. За соседним кирпичным столбом витиевато матерился Кобзарь, стрелял короткими очередями Еремеев.

Павел осторожно высунулся и тут же отпрянул. Пуля отколола под самым его носом добрую половину кирпича.

Противник засел в дальнем конце галереи. Там разражались пулеметные и автоматные вспышки.

Безумие продолжалось, пока у пулеметчика не кончились патроны. Грохот оборвался, осталась глухая ругань. Автоматчики продолжали хлестать короткими очередями. Они явно экономили боеприпасы.