По следу кровавого доктора

 — Это вас сильно удручает и вгоняет в тоску. Вы ошибаетесь, мы не видим в вас врага. Вы проявили мужество, уцелели в плену, бежали, приняли неравный бой с карателями, выжили в зимнем лесу, сохранили при этом ясность ума. Это дорогого стоит, Иван Максимович.

— Но я попал в плен.

— Вот именно, что попали, — сказал Никольский. — А не сами сдались. Мы не видим в вас предателя или труса. Мы не та структура, которая выискивает неблагонадежных граждан среди узников концлагерей и людей с оккупированных территорий.

— А какая вы структура? — Градов поискал глазами, куда выбросить окурок, не нашел и пристроил его рядом с собой на лавке.

— Контрразведка СМЕРШ. У нас другие цели и задачи. Вас накормили?

— Да, спасибо. Обходились с нами вежливо, дважды давали поесть. Мы спали в тепле. — Градов усмехнулся. — Уже забыли, что это такое. Осень была не очень теплой, зима — издевательски холодной.

— Давайте коротко о себе. С вашим спутником я поговорю позднее.

Никольский слушал военного врача и не мог избавиться от неприятных мыслей:

«Ведь наш человек, советский! С мужеством и стойкостью все в порядке, боролся за жизнь, не сдался, с фашистами не сотрудничал. А что его ждет?

В данном вопросе я бессилен. Немецкий лагерь, скорее всего, сменится на наш. Бывших военнопленных в Советском Союзе не жалуют. Тем более офицеров. Особые отделы постараются, обвинят во всех смертных грехах — мол, ты еще и с англичанином якшался! — да отправят на каторгу, в далекую Сибирь, где он окончательно загнется».

Градов в начале тридцатых отслужил срочную, учился в Куйбышеве, в мирное время работал врачом в госпитале. В военные годы он возглавлял медсанбат.

Трагедия произошла в марте сорок третьего под Харьковом. Сначала фронт прорвали немецкие танки, за ними пошла пехота. Лазарет не успел эвакуироваться. Погибли все раненые, медсестры и врачи.

Кончились патроны в пистолете. Последнее, что помнил Иван Максимович, — взрыв гранаты в непосредственной близости. Его хорошо контузило.

Очнулся он уже в плену. Расстреливать его немцы не стали. Их смутили погоны офицера и белый халат.

Сначала ближний тыл. Он помнил, как брел в колонне таких же пленных, перегрузку в эшелон. Западная Украина, попытка к бегству. Его с наслаждением избивали люди с трезубцами на кокардах, поборники украинской независимости, а заодно фашистские прихвостни.

Он выжил, прошел через все унижения и испытания, больше года провел в Аушвальде. Этот крепкий мужик сам уцелел и другим помогал. Даже звери-эсэсовцы, охранявшие блок, без особой нужды его не били.

Офицеры контрразведки терпеливо слушали рассказ Градова о побеге, о том, как они с англичанином жили в лесу, укрывались лапником и разжигали костер.