По следу кровавого доктора

Никольский обогнул камень, выбрался на финишную прямую, прошел еще пятнадцать метров.

На краю мыса располагалась маленькая ровная площадка. Над ней вился сизый дымок. Удивительное дело! Среди камней, вцепившись корнями в расщелины, произрастали криворукие кусты. Немцы обломали их, оставили лишь голые стволы, остальное пустили на растопку.

«Да, конечно. Ведь внимание английских подводников должны привлечь два небольших костра. Похоже, я успел к раздаче», — подумал Павел.

На краю мыса лицом к морю, стояли трое. Все, кто остался. По уши в грязи, в рваных накидках. Один солдат потерял каску, поблескивала лысина, окруженная слипшимися волосами. Эсэсовцы были при автоматах. Они широко расставили ноги, чтобы не упасть от усталости.

Один из них придерживал под локоть невысокого мужчину. Тот стоял с опущенной головой, ноги его заметно дрожали.

Они не садились. Наверное, в этом имелся некий смысл. Немцы хотели привлечь внимание британских подводников. Но на море в этот час было чисто, не наблюдалось никаких инородных объектов.

Капитан ничего не чувствовал. Он медленно приближался к противнику, вытянул руку с пистолетом, затаил дыхание, беззвучно переступал с пятки на носок.

До края мыса оставалось метров пять, когда занервничал мужчина, опекаемый солдатами. Он что-то почуял, не был таким толстокожим, как они, резко обернулся, заставил солдата отпрянуть.

Права на ошибку у Павла не было. Каждому по пуле! Он дважды надавил на спусковой крючок. Звуки выстрелов разлетелись по воде.

Один солдат вместе с автоматом ничком повалился в воду. Второй успел повернуться. В лунном свете блеснули испуганные глаза, но пуля вовремя пронзила его висок. Он закачался, нога соскользнула с обрыва, и второе тело обрушилось в воду."

"Мужчина, оставшийся без опеки, зашатался, закричал. Павел метнулся вперед, схватил его за шиворот, оттащил от обрыва, швырнул на площадку. Тот выл от боли, закатился под небольшой козырек над скалой и угодил в кострище. Посыпались искры, вверх взмыла зола. В огне копошился однорукий субъект, ныл, что-то мямлил. Он не успел обгореть. Капитан нагнулся и вытащил его за ногу.

Это был он, доктор Мендель, демон смерти, юное дарование, уничтожившее несколько тысяч узников в одном лишь Аушвальде! Никчемное существо, измазанное сажей, каменной крошкой, чем-то жирным, липким.

— Вы кто? Не трогайте меня, оставьте в покое, — блеял он, отбиваясь ногами.

Разговаривать с ним было не о чем. Павел рывком поставил калеку на ноги, воткнул ствол пустого пистолета в висок.

— Контрразведка СМЕРШ к вашим услугам, герр Мендель. Признаюсь вам честно, для нас было важно, чтобы вы не ушли к союзникам. А живы вы или нет — дело десятое. Так что при малейшем бунте я вас с удовольствием прикончу. Слушайтесь меня, не сопротивляйтесь.