По кличке Рейнджер

А при столкновении с более сильным и отчаянным противником в нем шевелился колючий холодный зверек, лишавший его сил. В мире не существовало ничего, что заставило бы его пожертвовать собой. Он не годился в солдаты и телохранители. Но он идеально подходил на роль киллера и палача. Совесть он считал выдумками малахольных, ни на что не годных недоумков. Жалость принимал за слабость. Слово «сострадание» он не мог выговорить без запинки. В его тупой башке с трудом ворочались немногочисленные мысли, и ни одна из них не способна оторваться хоть на сантиметр от земли.

В «красноармейской» банде его считали крутым. Здоровенный, косая сажень в плечах, с бычьим загривком и мощными плечами, весом далеко за центнер, он хорошо стрелял – натренировался в каком-то левом спортивном обществе, через которое прошли многие «красноармейцы». И никто не знал о том холодном предательском зверьке, сидевшем в нем.

Дел крутых давно не подворачивалось, и Татарин начал скучать. Еще года два назад, когда он только прибился к Хамсаю, разве такая жизнь была? Людей вывозили за город, подвешивали на суку и жгли пятки. Закапывали по горло в землю – это почему-то действовало лучше всего. Воевали сперва с «централами», пока не скорешились с ними, потом с кавказцами, пока все не утряслось. Несколько раз его задерживала милиция. Но братва не оставляла в беде – быстро вызволяли, выкупали. В городе ведь все продается и покупается.

Уже год продолжалось затишье. Сферы влияния распределили. Кого надо – замочили. Теперь знай только бабки собирай да еще иногда долги выбивай. Скукотень!

Татарин втайне от Хамсая совершил в это время несколько набегов на городских бизнесменов. Работал с двумя корешами, голью перекатной. Для них каждый бакс – сумма. А он делал это не столько ради бабок, сколько для удовольствия.

Три месяца назад он потешился мокрухой. Одна его подружка обратилась за помощью. Сошлась с каким-то парнем. А когда собралась его бросать, тот потребовал с нее возместить все деньги, которые на нее потратил за год, – что-то около пяти тысяч долларов. Татарин с теми двумя корешами ему и возместил все. Убивать сначала не хотели. Вывезли за город. Отметелили. Татарин погорячился. Не сдержался. Будто шлюз какой-то в мозгах открылся, когда этот малахольный ползал перед ним на коленях. И Татарин не смог остановиться. Перевел дух только тогда, когда кореша пытались оттащить его от уже мертвого тела.

Та терапия пошла ему на пользу. После нее он воспрянул духом. И вот с черными конфликт. Это хорошо. Будет работа. Будут деньги. Начнутся стоны и мольбы о пощаде на радость палачу. Хотя, поговаривают, Хамсай решил с азерами на мировую идти. Козел этот Хамсай. Слабак.