По кличке Рейнджер

Люда прошла за ним и включила свет.

– Тебе туда. – Она кивнула на дверь.

– Спасибо, мисс, – он поклонился и поцеловал ей руку.

– Если бы наши мужики такие обходительные были. – Она притянула его за лацканы пиджака к себе и смачно впечатала в губы поцелуй.

Американец прошел в небольшую комнату, когда-то служившую для прислуги, – без дверей, глухую. Нашарил выключатель. Зажег свет.

– День добрый, – белозубо улыбнулся ему развалившийся в кресле и играющий ножом с выкидным лезвием Жиган.

Лена припозднилась. Она училась на третьем курсе Болотниковского сельскохозяйственного техникума. Надо же умудриться завалить летнюю сессию по профильному предмету. Переэкзаменовку назначили на середину лета. Вместе с ней получил двойку Гришка-очкарик. Как товарищи по несчастью, они сидели, готовились вместе у него на квартире. Его родители уехали на дачу, вот он и сказал, что лучше места для подготовки нет. Она, дурочка, ведь знала, чем кончится. И все равно пошла к нему. Вот он и полез целоваться. Ясно, куда все идет и чего он хочет. В результате – ссора. Она бросила что-то презрительно-уничижительное – и, наверное, была не права. Никогда нельзя унижать человека, это жестоко. Надо просто объяснить свою позицию. Но когда злишься, не до правильных мыслей. После ее слов он покраснел так, что уши загорели ярко-рубиново. Она гневно отказалась от его услуг в качестве провожатого. До дома совсем недалеко – минут двадцать ходьбы. Или пять минут на автобусе.

Автобуса она дожидаться не стала. Он в это время ходит раз в час. Поэтому смело рванула пешком. И явно погорячилась. Дорога считалась небезопасной.

Это был самый страшный отрезок пути. Слева пустырь, справа – железная дорога. Тут ошивалась всякая пьянь, но сейчас даже ее не видно. Пустая дорога. Пустое место. Лишь изредка проскрипит по шоссе грузовик или промчится легковушка.

– Ой, – воскликнула Лена, угодив ногой в лужу. – Ну что же это?!

Она встала на одну ногу, стянула туфлю, вытряхнула воду. Ей сделалось обидно. И жутковато. У нее вдруг появилось нехорошее предчувствие. Даже не предчувствие, а уверенность, что ее ждут неприятности.

Она натянула туфлю, огляделась, не обнаружила ничего подозрительного. И быстро пошла по тротуару.

Сзади послышался шум мотора. На асфальт упала ее длинная в свете фар тень. Тень укорачивалась. Двигатель сбавил обороты, и машина стала тормозить.

– Э, крошка, – послышался сзади мужской голос. – Далеко собралась?

Лена не ответила, только зябко передернула плечами и убыстрила шаг, перейдя почти на бег.

Машина медленно катилась за ней.

– Машка, подзаработать не хочешь, а? – Голос звучал грубо, с агрессивным напором.

Лена ничего не ответила.